Олег тихо пробирался по коридору, останавливаясь возле дверей и прислушиваясь – нет ли кого в номере. Ему казалось, что если собрать больше людей – можно противопоставить себя террористам.

Однако вскоре он начал осознавать нелепость своей затеи, которая не вела ни к чему, кроме бессмысленных жертв.

Он не профессионал, и здесь не найдет профессионалов, способных противопоставить себя обученным и опытным боевикам.

Тогда он понял основной мотив своих поисков – ему просто было страшно. Также страшно, как и его героям, что прячутся в ноутбуке у него подмышкой.

Федор Михайлович написал о собственной смерти. И почему-то не хочет исправить написанное. Но он, Олег, и не подумает писать такое. Он должен сейчас сесть и написать историю со счастливым концом.

Он сел на ковровую дорожку, положил на колени ноутбук. Побарабанил по крышке пальцами. И понял, что ничего сейчас не сможет выдавить из своего скованного страхом мозга.

Он встал и побрел дальше, напрягая память и пытаясь найти в своих текстах хотя бы намек на счастливое завершение этой ситуации.

Нет, он просто не успел написать ничего такого, оставив героев в опасной и неопределенной ситуации.

Олег истерически хмыкнул и сел на пол возле лестничной площадки. Его трясущиеся руки продолжали сжимать ноутбук.

«Но ведь я должен был предусмотреть выход, должен был!», – лихорадочно думал Олег. Ему уже показалось, что он близок к ответу, когда совсем близко – всего этажом ниже – снова раздался дробный топот тяжелых тел.

Олег медленно отполз за дверь зеркально-матового стекла. Снизу доносились звуки какой-то возни и натужное хриплое дыхание, будто несли что-то тяжелое.

В холл вновь зашел «спортсмен» с короткоствольным «Калашниковым». Он бегло осмотрелся и бросил взгляд на дверь, сквозь которую с ужасом наблюдал за ним Олег. Олегу показалось, что террорист увидел его. Но тот, конечно же, ничего не заметил за зеркальными отблесками и вернулся на лестницу.

Пыхтение и сдавленные окрики снизу приближались.

И Олег увидел, как показалась голова.

Лежа на боку на руках у десятка «спортсменов», смотрел на него каменный человек, похожий на гигантское и страшненькое «нэцке». Трудно было не узнать это лицо, известное во всем мире, и уж, во всяком случае, знакомое ему, Олегу…

На какую-то секунду носильщики остановились, и Председатель Мао впился каменным взором в Олега. Конечно, он все знал про Олега и его писанину. Он был великим, проницательным и страшным человеком. Он мог сделать все, что угодно и с кем угодно при жизни, а некоторые считают – что и после смерти тоже… И было во взгляде каменного Председателя нечто-то такое, что совершенно раздавило Олега…

Может, беда прошла бы мимо, и Олегу удалось бы выбраться через подсобные помещения… Но в этот момент на груди у него раздались идиотски оптимистические фанфары «Windows»: включенный, но закрытый ноутбук автоматически выключался. В его сторону разом повернулось несколько голов.

Олег не выдержал. Он закричал и бросился прочь – к противоположному концу коридора. Сзади раздался грохот и вскрики боли – это от неожиданности уронили статую.

– Стой, падла! – заорали сзади, и защелкали затворами.

Олег споткнулся и в падении развернулся, чтобы выставить перед собой единственную защиту – предательский ноутбук.

Он увидел вскинутую в его сторону руку с пистолетом, услышал выстрел и удивленно пронаблюдал, как разлетается в щепки дорогая электронная игрушка.

А потом потерял сознание.

… Он очнулся от раздражающего гула. Только проанализировав различные части мозаики из звуковых, видовых, обонятельных и осязательных образов, он понял, что летит. На вертолете. Связанный. Под ногами у нескольких «спортсменов», упираясь спиной во что-то неимоверно твердое и неудобное. Краем глаза удалось увидеть, что это – обмотанный кое-как пленкой кусок камня.

Статуя.

Их куда-то везут.

– Чего вертишься? Тихо лежи, – беззлобно сказал один из спортсменов и вяло ткнул его в бок ботинком. Олег повиновался. Закрыл глаза. И отключился.

…Второй раз он очнулся от хлестких ударов по щекам, которыми награждал его какой-то худой смуглый человек.

Олег понял, что его только что развязали, так как руки и ноги ныли от отвратительной рези, как это бывает при затекании конечностей. Олега пытались посадить в кресло, но тело отказывалось подчиняться.

За манипуляциями худого с интересом наблюдал сидящий поодаль господин в темном костюме без галстука. Все происходило в каком-то темном помещении с кирпичными стенами без штукатурки. Где, впрочем, и должно происходить подобное, если судить по кинобоевикам.