— Когда ты начал спать в комнате Лео? — У нее было чувство, что она знает, почему, и она также думала, что знает, когда.

Он покрутил, а затем отпустил прядь ее волос, прежде чем ответить с грустью в голосе:

— В первый раз, когда тебе приснился кошмар, мне потребовалось слишком много времени, чтобы добраться до тебя. После этого я стал спать в комнате Лео, потому что, как бы быстро я ни бежал, мне все равно требовалось слишком много времени, чтобы добраться до тебя.

Маленькая частичка сердца Хлои разбилась, когда он произнес эти слова. Она чувствовала боль, стоящую за этими словами, как будто в них было больше, чем она знала или даже могла понять.

Она хотела, чтобы он знал что-то, то, в чем ей сначала было трудно признаться самой себе.

— Ты помог облегчить кошмары.

Он прекратил крутить ее волосы, сосредоточившись на ее глазах.

— Это так?

— Да. Я заметила, что когда ты рядом, они как будто исчезают.

— Я рад это слышать, дорогая. —Начав снова крутить ее волосы, он спросил: — Тебе уже лучше?

Она кивнула.

Хотя какая-то часть ее все еще чувствовала себя странно, когда он держал ее на руках, ее тело и разум чувствовали себя намного лучше, находясь рядом с ним. Что-то в Луке взывало к ее телу. Она нуждалась в нем, жаждала его, и это только усилилось после ужасного кошмара.

— Хочешь, я возьму выходной? Я мог бы приготовить нам что-нибудь поесть, а потом мы могли бы посмотреть кино, если ты хочешь. —Он сделал паузу на мгновение. — Или я могу позвонить Марии и попросить ее приехать.

Улыбаясь ему, она почувствовала благодарность за то, что он сделал это для нее, хотя он все еще был недоволен своей сестрой.

— Это зависит от обстоятельств. Что бы ты приготовил мне поесть?

Он улыбнулся в ответ, довольный тем, что она решила провести этот день с ним.

— Все, что захочешь, дорогая.

Ей даже не нужно было думать об этом.

— Шоколадные блинчики.

— Тогда шоколадные блинчики.

Вставая с его коленей, она краем глаза заметила, как что-то золотистое промелькнуло. Это заставило ее посмотреть на его стол, чтобы увидеть, что это. И когда она это сделала, ее улыбающееся лицо медленно сменилось выражением страха, когда она протянула руку, желая проверить, реально ли это или ей показалось.

Как только кончик ее пальца коснулся кольца, она поняла, что это не просто иллюзия, и ее рот открылся, чтобы закричать, но ничего не вышло.

«Я приду за тобой, девочка...»

Лука коснулся ее плеча, в его голос вернулось беспокойство.

— Дорогая?

«Я скучал по тебе».

Когда она продолжала смотреть на кольцо, он повернул ее к себе лицом. Затем, взяв ее за плечи, он легонько потряс ее.

— Хлоя. Хлоя!

Теперь, когда Лука смотрел на нее, дьявольский голос исчез, и она начала размораживаться. Теперь она отчаянно пыталась убежать от него, от его прикосновений. Она изо всех сил пыталась бороться с ним.

— Прекрати! — приказал Лука.

— Скажи мне, что случилось?»

— Почему оно у тебя! — кричала она. — Почему у тебя кольцо? Призрачные слезы пытались скатиться по ее лицу, она боролась с ним, не желая верить, что он может быть причастен к тому, что с ней произошло.

— Я снял его с человека, который бро...

— Ты лжешь! — закричала она, все еще без слез, хотя они отчаянно хотели появиться. Это объясняло, откуда он все о ней знает.

Притянув ее к себе, он обхватил ее тело одной рукой, а свободной рукой схватил за лицо, заставляя посмотреть ей в глаза.

— Посмотри на меня. — Его голос стал мелодичным и сильным. — Нет, я не лгу. Я бы никогда не солгал тебе.

Закрыв глаза, она позволила ему полностью прижать ее к себе, уткнувшись лицом в его грудь.

Ей не нужно было видеть правду: ее сердце чувствовало ее, зная, что он не мог быть причастен к этому. Именно испуганная маленькая девочка, которая жила в ней уже почти четыре года, нуждалась в заверениях. Маленькая испуганная девочка, которая кричала о том, что кто-то вроде Луки спасет ее той ночью... но никто не пришел. Маленькая испуганная девочка, которая теперь имела своего спасителя и боялась даже подумать о том, чтобы потерять его.

Тридцать шесть

Как он завладел взглядом другого

Лука потащил тело, отнеся его к стальной трубе, которая находилась в дальнем углу комнаты.

— Где я?

Ублюдок не был мертв, но он был чертовски близок к этому.

Звук металлических цепей эхом разнесся по темной, холодной бетонной комнате.

— Что ты делаешь? — закричал он, безуспешно пытаясь поднять свое тело.

Громкий щелчок, а затем что-то защелкнулось на месте, заставил комнату замолчать.