Внимание привлекла окружность из чёрной дымки в небе. Такой след обычно оставляет самолёт после выполнения виража, но след самолёта — белого цвета.

Не заметив ничего подозрительного, Максим неторопливой походкой подошёл к избе:

— Есть кто дома? Хозяин! — Поднялся на крыльцо, постучал в двери. — Хозяин! Вы дома?

Выждав немного, потянул дверь на себя.

В избе царил полумрак. Единственный оконный проём в дальней стене забит досками. В ручейках дневного света плавали пушинки. В углу возвышался сколоченный на скорую руку стол на толстых ножках. Возле него — два старых табурета. Всё это покрыто толстым слоем пыли. Потолок из тесин лежал на балке, источенной жуком-короедом. В прорехах между тесинами лохматилась красно-бурая солома. В углах колыхалась паутина. Ни печки, ни лежака, ни следов пребывания человека. В этом доме явно никто не живёт.

Осторожно ступая по скрипучим половицам, Максим двинулся к окну. В полу разглядел крышку с железным кольцом, утопленным в половицу. Но ведь погреба нет. Под избой пустота…

Максим посмотрел сквозь отверстия между досками на окне. За домом находился старый деревянный колодец. На краю сруба стояла такая же бадья, как на крыльце. С поворотного бревна для спуска и подъёма ведра свисал огрызок цепи и при полном безветрии размеренно покачивался, словно маятник часов.

Смахнув с виска струйку пота, Максим вышел из избы и оцепенел. С крыльца исчезла бадья. Посмотрел по сторонам, пытаясь уловить малейшее движение или чью-то тень.

— Меня зовут Максим Волга. Я спасатель, — вымолвил он и медленно спустился с крыльца. Бегая взглядом по зарослям, развёл руки. — На мне форма спасателя. Видите? На груди рация. В подсумке карта и аптечка.

Окружающий мир оставался неподвижным и безмолвным.

Максим так же медленно пошёл вперёд:

— Не бойтесь меня, я не причиню вам вреда.

Повернулся лицом к избе и уставился на закрытую дверцу чердака. Минуту назад она была открыта. Точно открыта!

— Эй! На чердаке! Звучит смешно, но мне нужна ваша помощь. Можно к вам подняться?

Приблизился к лестнице. Потряс, проверяя на прочность:

— Я поднимусь к вам. Хорошо?

Выждал несколько секунд. Поставил ногу на нижнюю перекладину.

— Я следовал в детский лагерь. Вы не поверите, но у меня сломался компас и разрядилась рация, — говорил Максим, опасливо взбираясь по ненадёжным ступенькам. — Вдобавок туман… Здесь был туман? Плотный, белый. Я впервые видел такое.

Взялся за дверную ручку:

— Серёга… если это ты… — И открыл дверцу.

В лицо ударил смрад. Послышался писк, захлопали крылья, с чердака вылетела чёрная туча летучих мышей. Максим взмахнул руками и, не удержав равновесия, рухнул на землю. Сгоряча сел. Зажмурился от боли в затылке. Когда в голове перестало шуметь, открыл глаза.

— Кто вы? — спросил он, глядя перед собой. И вмиг охрип. — Нет…

Судорожно отталкиваясь руками и ногами от земли, заскользил на ягодицах назад. Упёрся спиной в кустарник.

***

Прижимая к носу салфетку для остановки кровотечения, Сергей встал. Чертыхаясь, отряхнул свободной рукой штаны и куртку. Услышав треск веток, прогундосил:

— Ты опоздал. Минута прошла. Но я бы тебя всё равно не простил. Даже если будешь ползать на коленях — не прощу. Таких, как ты, надо гнать из спасателей взашей.

Из зарослей малины выбежал Максим — взлохмаченный, грязный, облепленный хвоей, с фиолетовым кровоподтёком на лбу. Увидев Сергея, выпучил глаза.

— Волга, ты чего?

Максим лихорадочно повернулся в одну сторону, в другую. Завертелся как волчок.

— Ты чего? — вновь спросил Сергей и попятился. — Ты это… чего делаешь?..

Запрокинув голову и сжав кулаки, Максим заорал во всё горло. Орал так, что над лесом поднялась огромная стая перепуганных птиц. И вдруг упал навзничь. Глядя в небо, заколотил кулаками по земле и разразился безумным смехом.

Автомеханик вылез из смотровой ямы. Вытирая ладони тряпкой, обошёл старенький жигуль со свежей вмятиной на крыле:

— Ну что скажу… Тут работы на месяц.

С этим механиком Олег когда-то учился в одной школе, но, как ни пытался, не мог вспомнить его имя.

— А за выходные — никак?

— Нет, Олежа, не получится.

Олежа… Пахнуло детством. Видать, они дружили. Как же его зовут?

— Знаешь, сколько у нас клиентов? — продолжил механик. — И все по записи. Сам понимаешь, работать с твоей колымагой придётся урывками. Или записывайся в очередь и жди.

Олег окинул взглядом помещение станции техобслуживания. Одни иномарки. Жигулёнок здесь явно лишний. В ушах прозвучал голос тестя: «Пора заиметь приличное авто, перед соседями стыдно». Тесть прав. Конечно, прав. Но денег вечно не хватало. А главное, рука не поднималась отправить на свалку подарок отца. Память о родном человеке дороже «Ниссанов» и «Тойот». Если бы сын по неопытности не черканул крылом мусорный контейнер, то Олег не выступал бы сейчас в унизительной роли просителя и не напрягал бы память, чтобы обратиться к старому приятелю по имени.