— Если там так сказано, значит так и должно быть, хотя мне странно такое объединение с этими двумя, совершенно незнакомыми мне людьми. Кроме того, из Ваших слов я понял, что пророчество уже сбылось, поэтому мне не очень понятна важность этого факта. Разве что еще одно подтверждение Книги?

— Ты спешишь в суждениях, Эорон. Я ведь сказал не весь стих, ты, верно и сам помнишь, но все-таки прочти, что там говорится дальше, хотя бы до точки.

Йонаш взял протянутую ему книгу, сконцентрировался и начал читать:

— «Во дни затмения плоть восстанет на дух, но дух излечит плоть ради спасения души, хранящей Песню, которую они вместе вернут в Мир.» — Йонаш удивленно взглянул на петрарха и спросил, — Вы считаете, что этот третий и есть Певец.

— А кто же еще? — ответил тот, — Более того, пока что он лишь Хранитель ее, а принести ее в Мир можете только Вы втроем. Не случайно против тебя послали именно Йолана — так его зовут. Они рассчитывали на смертную схватку, при этом чем бы ни кончился бой, кто бы ни остался в живых, другого не хватило бы, чтобы Песня вошла в Мир. Они неглупы, эти адепты нечистого, с которыми вам предстоит сразиться. Спрашивай еще.

— Мне бы хотелось услышать все, что Вы сочтете нужным мне сказать. Прежде всего что от меня ожидается.

— Ты с Йоланом должен найти этого третьего, уберечь его от Черного Ордена и уберечься сами, а затем объединиться с ним. Что произойдет после и для меня скрыто тайной, но очевидно, это должно выпустить в Мир ту самую Песню, которая надолго изгонит зло из нашего мира.

— Могу ли я доверять Йолану?

— Сейчас он раскаивается и совершенно искренне. Полагаю, большего ожидать пока нельзя. Дальше все в твоих руках. Кстати, он отправится в своем бордовом одеянии, на случай встречи с людьми отттуда. Это у них означает мастера — примерно то же самое, что у нас серый плащ. А вот твой черный для похода не годится — он у них соответствует нашему белому, а их магистра ты изобразить всяко не сможешь. Так что готовься к серому одеянию, которое заслужил. Заодно, это у них это младший ранг, так что подозрений меньше вызовешь.

Дастина грубо втолкнули в затхлую темницу, и тяжелая железная дверь с лязгом затворилась. Донесся скрежет закрываемых шагов и шум удаляющихся шагов.

«Это безумие! Я никого не убивал… Спасти принцессу…Черные бестии…Этот меч и кинжалы…Что, во имя Праматери, происходит?» — мысли Дастина снова начали дикую круговерть.

— Повесят. Непременно тебя повесят, узник.

Дастин вздрогнул, будто его укололи острой иглой. В темнице был еще кто-то. Голос, доносившийся из совершенно темного угла был полон того сарказма, которым отличаются безумцы или провидцы. Скорее первое.

Что-то пошевелилось во тьме, и голос вновь продолжил:

— Можешь до утра устроиться на ночлег. Только учти — не приближайся к моим апартаментам — я ужасно брезгливый и боюсь подцепить заразу. И потом — ты же ведь не станешь теснить своего благодетеля?

— Я? Благодетеля? Hе стану… — рассеянно произнес Дастин, все еще не пришедший в себя.

— Hу и славненько. Стульев у меня нет, учти. Садись на пол и рассказывай мне свою историю. Мы с Генриэттой послушаем…

— Генриэтта?

— Hу да, Генриэтта, — удивленно фыркнул незнакомец в углу. — Эти маленькие серые бестии, что вечно голодными рыщут по моим покоям… Я подружился с одной из них. Моя несравненная Генриэтта. Я как-нибудь тебя с ней познакомлю. Если конечно тебя завтра не повесят.

«Бестии!» — снова перед глазами Дастина возникли три жутких фигуры в черных балахонах и в ушах стоял хрип Генриана.

— Эй! Так ты будешь рассказывать историю или нет? Или может ты станцуешь или споешь? — требовательно произнес назойливый голос.

Внезапно мысли Дастина вновь прояснились, отчего-то этот странный узник позабавил менестреля и весь произошедший кошмар как-то разом отступил куда-то далеко.

— Я, пожалуй, спою. Правда у меня отобрали лютню, когда вели сюда…

— Ничего. Спой без лютни. Какая разница. Лишь бы только это была не скучная и занудная баллада, коими трубадуры завлекают шлюх благородных кровей.

Дастин рассмеялся. Этот чудак ему отчего-то пришелся по душе. И неважно, что обвиняют в убийстве и собираются судить. Это завтра. А сегодня — общество веселого безумца и песня…

— Будь по твоему, незнакомец. Я спою тебе веселую песенку про упрямую тучку…

Дастин запел. Ту самую песню, которую ему всегда пела его мать. Юноша вспомнил свой дом в Бренсалле, свое детство… Большой каменный дом на Рыбачьей Улице, где жила огромная семья рыбака Кальхо — приемного отца Дастина. Когда мальчик подрос, ему рассказали, что он — подкидыш и настоящие родители неизвестны. Hо Дастин любил своих приемных родителей — они были единственные в его жизни люди, которые дарили ему семейное тепло… А потом их забрал ужасный мор, а Дастин после скитаний по Леогонии с труппой бродячих артистов попал во дворец Короля, став придворным менестрелем…