— Воздушной поддержки у нас,не будет, Дмитрий Иванович. Неожиданно сообщил Громову — Некрасов.

— Что? Почему?!

— Сегодня утром, нанесен сильный ракетно-бомбовый удар по нашим аэродромам под Киевом, Черкассами и Кременчугом. Противник, добился полной внезапности. Наша фронтовая авиация, понесла тяжелые потери.

Громов мысленно простонал и ударил кулаком по бронированному борту КШМ…

— Черт! Весь план, летит в…. Непечатно выругался Громов,удивив начштаба…

Некрасов, подошел к карте и достал из портсигара очередную папиросу.

— Надо сворачивать выдвижение на Проскуров, Дмитрий Иванович. В отсутствии авиационной поддержки –рывок вперед,становится форменной авантюрой. Германцы, уже заняли Летичев и развертывают плацдарм на южном берегу….Одной финляндской бригадой мы не сдержим целую панцер-гренадерскую дивизию. Тем более за ней готовится переправляться 3 танковый корпус Брайта…

— Кампфгруппа Брайта, Константин Герасимович… поправил своего начштаба,Громов. Вы же сами слышали допросы пленных, панцер-корпус фактически обескровлен.

— Да нам, много и не надо, Дмитрий Иванович. Если сотни три панцеров у них есть,да еще по данным радиоперехвата и авиаразведки,к ним прибыли существенные подкрепления- это очень то у них существенное численное превосходство. У нас же в строю –нет и четырехсот боеготовых «ящеров». Без серьезной поддержки авиации –мы лезем в расставленный капкан.

— Как в Житомире?

— Хуже. Здесь, мы можем уложить, не одну бригаду, целый мехкорпус. Причем, с таким трудом оснащенный и обученный…

Громов, еще раз посмотрел на карту, хотел было тоже закурить, но сплюнул уже скопившуюся с утра во рту никотиновую горечь.

— Вы правы, Константин Герасимович. Жертвовать корпусом,я не имею права…Сейчас свяжусь с Калитиным и…

Кокая то возня у замаскированного в балке КШМ, отвлекла Громова. Он замолчал и рявкнул в открытую дверь.

— Заткнутся и сюда! Быстро…!

Через секунду,перед генералом оказался начальник разведки корпуса, гвардии подполковник Твертинов в запыленном и рваном маскхалате.

— Что вы там орете, Твертинов…!? Какого черта…!

Неожиданно Твертинов оскалился и проорал.

— Языка привезли. Свеженького. Целого гауптмана…

— Лично захватывали?

— Нет. У Деева, финляндцы -пластуны подсуетились. Но пришлось за ним ехать… Еле назад пробились,ей Богу,Дмитрий Иванович…

— Немцы…

— Так точно, давят ироды. Деев, пока держится,но фрицев на плацдарме уже не меньше полка…

Громов махнул рукой.

— Тащите сюда вашего гауптмана…послушаем,что скажет.

Гауптман Румор,был сильно избит, пускал сломанным носом кровавые пузыри и что то невнятно шепелявил,обнажая обломанный зубы. При неплохом знании немецкого, Громов не понял ни слова и зло посмотрел на Твертинова.

— Вы что подполковник!? Совсем в своем пыточном угаре,берега потеряли?

— Никак нет. Получил гауптмана, в таком виде от пластунов. Говорят, отбивался до последнего…

— Говорят, подполковник,что кур доят…Неприязненно заявил Некрасов,рассматривая побитого «языка». Ему нужно, укол промедола сделать. Кофе дать или коньяк. Так мы от него ничего не добьемся.

— Зовите фельдшера. Бегом! Прикрикнул Громов.

После укола,с армейским одеялом на плечах и металлический чашкой с растворимым кофе, гауптман Румор,оттаял и стал более разговорчив.

— Когда вы оказались в дивизии «Рихтгофен»,гауптман? Когда прибыли на восточный фронт?

— В мае. Дивизия формировалась с декабря по апрель для действий в составе группы армий «Африка». Но к моменту завершения формирования в Африке было все кончено, герр генерал.

— Почему вас так долго формировали?

— Саботаж высшего командования ННА. Им была неинтересна Африка, они готовились сокрушить вас, в ходе летнего наступления. Весь ресурс уходил туда и лишь личное вмешательство главкома ВВС,который обратился к Председателю Ольбрихту,позволило завершить формирование панцер-гренадерской дивизии, полного штата.

— Когда вы прибыли на Восточный фронт.

— Не позже десятого мая. В состав резерва группы армий «А». Но двадцать второго июня нас перебросили в состав группы армий «Юг».

— Где вы стояли ранее?