— Послушай… крестьянин…

— Ого! Да ты образован!

— Мой тебе совет… не связывайся со мной — мягко и спокойно произнес Люц, неотрывно глядя в улыбчивые глаза посмевшего ему угрожать разбойника — Иди своей красной и темной дорогой, житель мрачных гробниц. А я пойду своей.

— Да я бы рад… но уже дал обещание. А слово я свое привык держать. Но зачем усложнять? Давай ты спустишься на болото и умрешь — и так семь раз. Все будут довольны. И дело этим кончится.

— Ты услышал мой совет — кивнув на прощание, Люцериус отвернулся и начал спускаться.

Скрывать направление своего движение он не стал. Это ниже его достоинства. К тому же агру ничего не стоит проследить и выяснить любые интересующие его детали.

— Мастаба проглотит тебя! — зловеще прошептали ему вслед и… что-то мягко ударило в спину.

Резко остановившись, полуорк сдернул с себя потрепанный яркий плащ, глянул и… зло зашипел, увидев безобразное черное пятно с двумя светящимися в темноте алыми буквами ММ. Он швырнул в него краской! Испятнал его плащ…

— Казню! — пробормотал Люц, комкая так нравившийся ему плащ и швыряя его в мусорную корзину с парой сонных слимов — Убью…

Сделав пару глубоких вдохов, он чуть успокоился, сошел по лестнице и… остановился как вкопанный, увидев сидящую на краю борта знакомую и уже почти ненавистную фигурку в рваных сетях.

— Супин сын! — возликовала при виде него Шизуля, ударив ногами по грязной воде и пальцами одной руки указав на полуорка, а ладонью второй шлепнув себе по груди — Похлебкина дочь! Мы снова вместе! Иди же и весели меня, веселый амазонский попугай!

— Гхы… — проскрежетал пошатнувшийся Люцериус — Гк-к-кхы…

— Ты так похож на амазона! А ну скажи: супин сын, супин сын, супин сын! Ну говори же! Я дам тебе вкусняшку! — в доказательство своих слов проклятая ведьма помахала чем-то вроде выуженной из рваной сети дохлой сушеной ящерицы.

— Казню… — просипел будущий островной король Люцериус Великолепнейший — Убью…

— Ну а если серьезно… — проклятая ведьма вспенила ногами воду, безбоязненно спустилась в болото до пояса и, повиснув на краю плота, весело объявила — Я закончила все свои важнецкие дела и теперь всегда буду рядом! Ты рад?

— Я… — сделав глубокий медленный вдох, с трудом сдерживающийся полуорк признался — Я впервые в жизни очень жалею о том, что спас чью-то игровую жизнь… Может скормишь сама себя крокодилам и исчезнешь навсегда, ведьма?

— Не-а! Я Шизуля! И я всегда с тобой! Да?

— Нет! — отрезал Люцериус и ткнул ручищей в зеленоволосую ведьму — Изыди!

— Но я уже попрощалась с друзьями! Куда мне теперь идти-брести несчастной и одинокой?

— В топь! — посоветовал будущий король — Подумай о болоте Кровавая гать! Хотя что там думать? Иди и ныряй!

— Я пригожусь тебе, добрый молодец — прищурилась не собирающаяся сдаваться Шизуля, выбираясь обратно на плот.

— Я уже принял решение! А короли своих решений не меняют! — следя за полетом золотокрылой бабочки, Люц наткнулся взглядом на темную фигуру, притаившуюся среди стоящих у дальнего края пирса бочек, перевел глаза выше, на нависающую над ними платформу и успел увидеть скользнувшую прочь тень в тюрбане. Оценивающе оглядевшись, он взглянул на ведьму и проворчал — И я решил, что сам тебя убью однажды, ведьма! А пока что ты на борту… и отправляешься с нами.

— Ей-ей, ведьмо-рейв! Гуси танцевали, уток запекали и белым кролям подавали! — выпрямившись, она прижала ладонь к виску и лихо отдала честь — Капитан трухлявого плота приветствует сановитого пассажира! Прошу на борт, ваше чудачество!

Неожиданно фыркнувший Люц круто повернулся и едва не столкнулся со спешащей Тефнут, с трудом несущей бочонок рома. За ней шагали несущие различные свертки трое оборванцев пиратов, хотя теперь рваньем они могли похвастаться лишь ниже пояса, а вот выше были облачены в новехонькие тельняшки-безрукавки, выставляя напоказ синие от татуировок руки. От выбитых на цифровой коже якорей и виселиц рябило в глазах. Все припоздавшие мигом очутились на борту, а следом неспешно шагнул Люц, забывший о своей злости и теперь занятый внешне ленивым рассматриваем платформы.

Прозвучало несколько команд, тяжелый плот вздрогнул, шесты уперлись в вязкое дно, на причал полетели веревки. Новенькая, едва попав в состав, тут же совершила святотатство и забралась в установленное на вышке кресло, откуда ее начала извлекать шипящая от злости Тефнут. Пока девушки возились и переругивались, а пираты дружно толкались шестами, выводя плот в болото, король неподвижно стоял на бревнах и не сводил мрачного взгляда с удаляющейся платформы. И он дождался — из-за высоких и покрытых желтой плесенью винных бочек вышел Мертвый Феллах и поклонился с издевательской улыбкой, одновременно чиркая себя пальцами по горлу.