Издав яростный рык, Джоуи спрыгнул с верхней койки и схватил свой "херли" из-за двери. — Она наша мать, — прошипел он, глядя на Даррена прищуренными глазами. — И если ты не поможешь ей, я сделаю это сам!

— Он убьет тебя, — предупредил Даррен, наблюдая за Джоуи, пока тот отпирал дверь спальни и распахивал ее. — Не ходи туда, Джоуи. Ты не понимаешь, что происходит…

— Мне все равно, что происходит, — выплюнул Джоуи. — Я знаю, что это неправильно. И, может быть, ты можешь слушать, как она плачет, но я не могу! — С этими словами он вылетел из комнаты, таща за собой своего херли на буксире. Звук его шагов, прогрохотавших вниз по лестнице, заставил мое сердце подпрыгнуть в груди.

— Останови его, — взмолилась я, когда крики стали громче, а Тадхг заплакал сильнее. — Пожалуйста, Даррен!

— Я не могу остановить этого человека, — выдавил он, опускаясь на койку. — Я пытался… он чертовски силен! Я не могу…

— Вот, Тадхг, подержи своего младшего братика. — Передав Олли на руки Тадхгу, я спустилась и бросилась к лестнице, а Даррен кричал мне вслед: — Шэннон, пожалуйста, не надо!

Я знала, что не должна туда идти, но я должна была. Я не могла оставить Джоуи одного. Мы были двумя друзьями. Мы должны были заступаться друг за друга.

Спотыкаясь на лестнице, я поспешила на кухню, но поскользнулась на чем-то мокром и тяжело приземлилась на задницу.

Взглянув вниз на лужу красного, в которой я сидела, я содрогнулась от отвращения и быстро поднялась на ноги, вытирая руки о ночную рубашку Барби. Я не любила кровь. Меня всегда от нее тошнило.

— Ты маленький ублюдок, — взревел папа, отвлекая мое внимание от крови.

Мой взгляд автоматически остановился на моем отце, и страх закрутился внутри меня такой сильной спиралью, что я почувствовала слабость. Он стоял посреди кухни, и у него текла кровь. Густая, сочащаяся кровь стекала по его лицу, и он выглядел разъяренным. Его джинсы были расстегнуты, что показалось мне очень странным. Что он делал с расстегнутыми джинсами?

— Посмотри на себя, — усмехнулся папа, сердито глядя на Джоуи. — Маленький гребаный маменькин сынок!

— Убирайся нахуй от моей матери, — прошипел Джоуи, встав перед нашей матерью и уставившись на папу. Он обеими руками сжимал своего окровавленного херли в защитной позе. — Или в следующий раз я убью тебя!

Папа жестоко рассмеялся. — Ты думаешь, что теперь ты большой и крепкий мужчина, мальчик?

— А ты? — Джоуи выпалил в ответ, не сбиваясь с ритма. — Помыкать ею? Заставлять ее делать это! Это заставляет тебя чувствовать себя мужчиной?

— Джоуи, — выдавила я в панике. — Джо…

— Возвращайся наверх, Шэн, — проинструктировал Джоуи, крепче сжимая свой "херли" и ни на секунду не спуская глаз с отца. — Я разберусь с этим. Его щека распухла и покраснела, но глаза горели яростью, а не страхом.

Я не знала, как он мог это сделать.

Как он мог быть таким бесстрашным?

— Мамочка, — всхлипнула я, когда увидела ее стоящей на четвереньках позади Джоуи, в разорванной одежде, с таким распухшим лицом, что я едва могла разглядеть ее глаза. Ее джинсы валялись на полу, а футболка была разорвана спереди. Я могла видеть ее интимные места. Я ничего из этого не понимала. Почему она была голой? Почему бутылочка с детским молоком была пролита на пол рядом с ней? — Мамочка…

— Возвращайся в постель, Шэннон, — всхлипнула мама, пытаясь прикрыться. — Я в порядке, детка.

С ней было не все в порядке.

Мне было всего восемь лет, но я знала, что все это нехорошо.

— Оставь его в покое, Тедди, — выдавила мама, обхватив рукой лодыжку Джоуи. — Он всего лишь мальчик.

— Он гребаная ошибка, — взревел папа. — Это все ошибки, и ты самая большая из них, Мари.

— Тогда просто уходи, — рыдала она. — Оставь нас в покое.

— Что ты мне сказала? — Спросил папа смертельно холодным голосом.

— Н-ничего, — пробормотала мама.

— Скажи это еще раз, — приказал папа.

— Я ничего не говорила, — выдавила она. — Прости. — Съежившись на полу, она сильно дрожала. — Ты знаешь, что я люблю тебя.

— Так-то лучше, — усмехнулся он. — Помни свое гребаное место, женщина.

— Тебе не нужно извиняться перед ним, мама, — прорычал Джоуи, грудь его вздымалась от гнева. — Он — ошибка.

— Ты маленький засранец. — Вытирая кровь с лица, папа направился к Джоуи. — Я собираюсь научить тебя хорошим манерам, — Его слова оборвались, когда Джоуи снова замахнулся на него, ударив херли по другой стороне лица. — Господи Иисусе, парень! — взвыл он, схватившись за другую сторону головы. — Ты сумасшедший.

— Если я сумасшедший, то ты гребаный дьявол, — прошипел Джоуи, еще крепче сжимая свой "херли". — Набросься на меня еще раз, старик. Я, блядь, посмею!