— Сегодня — самое подходящее слово, — со вздохом ответила его мать. Взъерошив его светлые волосы, она добавила: — Пойдем, Бубба. Давай отвезем тебя домой, пока тебя не застали новые неприятности.

— В том-то и дело, мама, — ответил Гибси, бросаясь за ней. — Неприятности сами находят меня, а не наоборот.

Только когда мы остались одни, Джонни заговорил. — Когда это случилось? — Его голос был низким и хриплым от эмоций. Повернувшись боком, чтобы посмотреть мне в лицо, он выдавил: — Что она с тобой сделала, детка?

— Это не имеет значения, — пробормотала я, чувствуя смертельную усталость. Я уже объяснил все это мистеру Туоми и Даррену, когда пришла наша очередь говорить с ним в офисе ранее.

— Мне нужно знать, Шэн, — ответил Джонни. — Поэтому, пожалуйста… Просто скажи мне.

Устало вздохнув, я объяснила, что произошло в ванной с Беллой и ее друзьями, ничего не упустив. Слишком измученная, чтобы контролировать себя, я рассказал Джонни все, вплоть до рвоты.

— Почему ты мне не позвонила? — спросил он, когда я закончила. — Или приди и найди меня. Шэн, я бы…

— Потому что у тебя был тест по французскому, и я не хотела доставлять тебе неприятностей, — прошептала я, беспокойно дрыгая коленями. — Я знаю, что Академия и скауты прямо сейчас следят за каждым твоим шагом, и я боялась, что ты разозлишься и отомстишь, поэтому я позвонила Джоуи, потому что думала, что он приедет и заберет меня, — Мой голос сорвался, и громкое рыдание вырвалось из моего горла. — Я просто хотела вернуться домой. Я не думала, что он сделает это.

Дверь кабинета мистера Туоми снова открылась, и на этот раз оттуда вышел мистер Кавана с Дарреном и мистером Туоми на буксире.

— Еще раз, я ужасно сожалею о том, что произошло, — сказал мистер Туоми, протягивая Даррену руку. — Пожалуйста, будьте уверены, что Томмен придерживается строгой политики абсолютной нетерпимости к травле, и этот вопрос будет рассмотрен немедленно. — Когда Даррен не убрал руку, взгляд мистера Туоми метнулся ко мне, и он поморщился. — Шэннон, я видел фотографии, и мне очень жаль.

— Итак, что ты собираешься с этим делать? — Напряженно спросил Джонни. — Хорошо говорить, что ты сожалеешь, но это ничего не значит, если ты не примешь мер. Беллу исключают? Что насчет Келли? Она тоже была вовлечена. А Таш? Она такая же плохая, раз ушла и не остановила их.

— Джонни, — устало вздохнул мистер Туоми. — Держись подальше от этого.

— Нет! — взорвался Джонни, вскакивая на ноги. — Трое из них загнали мою девушку в угол в ванной — двое из них держали ее и напали на нее. Они все шестикурсники. Им больше восемнадцати. Шэннон несовершеннолетняя. Их всех следовало бы посадить за нападение.

— Джонни, — пробормотала я, чувствуя, как меня захлестывает очередная волна стыда. — Просто забудь об этом.

— Нет, Шэн, — выпалил он в ответ. — Я этого так просто не оставлю. — Уставившись на нашего директора, он прошипел: — Я хочу справедливости.

— Этого недостаточно, — шокировал меня Даррен, согласившись с Джонни. — Моя сестра подверглась жестокому нападению со стороны двух девочек в школе, одна из которых, как я узнал, издевалась над ней в течение нескольких месяцев. Мой брат был арестован за то, что защищал ее, когда ваш преподавательский состав не смог этого сделать. Мы проходим через ад в его нынешнем виде, о чем ты прекрасно знаешь, и все, что ты можешь сказать, это то, что ты сожалеешь? — Даррен покачал головой. — Простите меня за эти слова, мистер Туоми, но какого черта мы платим тысячи евро за обучение, если вы не можете сделать что-то столь элементарное, как гарантировать безопасность моей сестры в школе?

— Белла отстранена от занятий на следующие три дня, — ответил мистер Туоми с раскрасневшимися щеками. — Я доведу этот инцидент до сведения правления на нашем следующем заседании. Тогда мы примем решение о соответствующих действиях.

— Примите меры, исключив ее, — кипел от ярости Джонни. — К черту трехдневное отстранение от занятий. Это ни к чему хорошему не приведет. Ее нельзя пускать обратно в эту школу после того, что она сделала с моей девушкой!

— У меня связаны руки, — ответил мистер Туоми, обращаясь за помощью к отцу Джонни.

— Это полный бардак, Шеймус, — спокойно заявил отец Джонни. — Я искренне надеюсь, что школа имеет достаточное юридическое представительство — и ради семьи Уилкинсон я предлагаю вам сообщить им то же самое. Я, конечно же, предложу свои услуги семье Линч и свяжусь с ней, когда моя клиентка примет решение о том, какие действия она желает предпринять — будь то против одной мисс Уилкинсон или против школы за их халатность и неспособность защитить несовершеннолетнего, находящегося на их попечении.