"Корвет С8. Ты та самая женщина, которая присоединилась ко мне в баре? Ты как-то по-другому выглядишь. Слушай, нам лучше сделать..."

"Я выгляжу соответствующе, но мне трудно держать себя в руках. У тебя есть Aston Martin DBS".

"Есть".

"Я читала твое досье".

"Может быть, нам...?"

Я хотел встать, но на ее лице все еще была теплая, озорная улыбка.

"Что?" - сказала она: "Танцевать? Променад? Откланяться?" Ее лицо стало неожиданно грустным: "Взять отсрочку?"

"Как насчет того, чтобы отдохнуть перед завтрашним днем?" Я встал, а она сидела, глядя на меня сверху.

"Умно и разумно. Моя мать не одобрила бы тебя: "Он убьет твой творческий дух!" - сказала бы она. Найди себе хорошего мальчика, который напьется до смерти, только чтобы написать одно стихотворение о правде"."

Наши глаза надолго застыли. Затем я твердо сказал: "Гэллин, нам пора идти. Нам завтра рано вставать".

Она, казалось, не слышала меня: "Моя мать дала мне много советов". Она рассмеялась: "И я имею в виду много! "Никогда не занимайся сексом на первом свидании, если ты не трезвая". Это был один из ее советов. А потом: "Никогда не занимайся сексом с парнем, который не напоит тебя на первом свидании. Он слишком хорош, чтобы быть правдой".

Я подавил вздох: "Умно. Я понимаю, что она там делала".

"Понимаешь? А я нет. И еще: " Занимайся любовью, а не сексом". Она была хиппи. Беркли 68-го года".

"Еврейская хиппи?"

"Нет. Были и такие, но она не была одной из них. Она была своего рода WASP, обратившейся в индуизм или йогу, или что-то в этом роде. Христиане всегда ищут что-то более христианское, чем христианство. Потом она встретила моего отца и влюбилась. Влюбиться в моего отца было легко. Он был человеком. Добрый, сильный, преданный, верный..." Она запнулась.

Она побарабанила по столу печальную татушку. Я хотел спросить. Я хотел знать. Но я знал, что это будет ошибкой: слишком много и слишком рано. Может быть, после того, как работа будет закончена. Я протянул руку.

"Я отвезу тебя домой и буду рад видеть тебя завтра за завтраком рано утром".

"Я могу понять намек. Ты прав. Пошли."

Она поднялась, с идеальным самообладанием переплела свою руку с моей, и мы пошли к лифту. Там я нажал кнопку вызова, и двери с шипением открылись. И когда я протянул руку к кнопке холла, она легонько шлепнула меня по запястью, покачала головой и издала то отрицательное "ту-ту-ту-ту", которое издают некоторые женщины. Затем она нажала на шестой этаж. Мой этаж, и одарила меня тлеющей улыбкой из-под бровей.

Я начал говорить: "Гэллин, это не...", но она усмехнулась и ударила меня по плечу: "Не льсти себе, красавчик. Я живу в том же отеле, на том же этаже. Когда я ловлю рыбу, Мейсон, я не выбрасываю ее обратно. Я ее готовлю и ем".

Лифт остановился, и мы вышли. Она указала на мою дверь в пятнадцати шагах от нас: "Это твоя", - сказала она. Затем она указала на дверь в дальнем углу стены немного правее нас: "Это моя. И я увижу тебя, когда славное утро позолотит ручьи небесной алхимией".

Я смотрел, как она вошла внутрь и закрыла дверь, а затем некоторое время стоял, размышляя, что, черт возьми, только что произошло. Наконец я прошел пятнадцать шагов до своей комнаты, принял долгий холодный душ и лег спать.

В семь тридцать она постучала в мою дверь. К счастью, я принял душ и оделся. Я открыл и вышел, закрыв за собой дверь.

"Что тебя задержало?"

Она издала звук, похожий на "Тшах!", и последовала за мной к лифтам. Я заметил, что на ее голове были очень черные солнцезащитные очки.

" Ты ведь не пьешь много?".

"Я держу себя в форме. У меня седьмой дан по тхэквон-до. Естественно, у меня черный пояс, третий дан по Крав Мага, и я имею степень инструктора по Джит Куне До".

Лифт прибыл, и двери открылись: "Значит, ты довольно крут, но не умеешь держать себя в руках. Это часто случается".

"Да, но держать себя в руках - это не то, к чему я когда-либо стремился. Кроме того, знаешь ли ты, что чем ты здоровее, тем быстрее пьянеешь?"

"Ага. Давай выпьем кофе. И тебе нужен протеин. Лучшее лекарство от похмелья - белок. Бекон, сосиски, яйца".

Я остановился, потому что она позеленела. Она спросила: "Это правда?"

"У меня десятый дан по похмелью. Поверь мне".

Она последовала моему совету, и после плотного завтрака из бараньих отбивных и жареных яиц, а также пинты крепкого черного кофе мы выехали на Родригес-авеню, направляясь на север к юридическому факультету Филиппинского университета.

Корветт оказался тем, о чем она говорила. Он с необычайной легкостью и элегантностью прокладывал себе путь через пробки, но когда она нажимала на газ, всплеск мощности вдавливал тебя в сиденье и заставлял твое лицо покрываться рябью, как она и говорила.