Но сейчас все было совершенно иначе.

Мор'Джинн, начавший постигать темные секреты некромантии, хорошо усвоил один из главных уроков седого чародея: трупы — это ценный ресурс, а не пища. При большой нужде питаться можно было и разными съедобными плодами, что часто встречались в дебрях Зул-Амана, а вот создать полноценное боевое умертвие из горки фруктов и пары высушенных на солнце корешков было немного… Проблематично.

Но с первого раза объяснить свою позицию остальным лесным троллям у молодого говорящего с духами не получилось и спросив себя "А что бы на моем месте сделал хозяин?" Мор'Джинн принялся наводить среди своих новых подчиненных порядок. И так как делал он это в манере флегматичного ко всему на свете некроманта, то вскоре у трех из четырех подчинившихся ему племен бесследно пропали вожди, причем вместе со своими семьями. А на все возмущения и вопросы молодой последователь Мадаава с доброй и понимающей улыбкой отвечал:

— Можете продолжать жрать покойников, но в таком случае нехватку материала для создания мертвых воинов я буду компенсировать за счет ваших жизней.

Единственным вождем, который никак не участвовал в этих разборках, был Гар'Джинн — рослый лесной тролль, который и был тем, кто предложил приспешнику седого чародея свою верность. После начала объединения племен Зул-Амана он стал своеобразной правой рукой приспешника некроманта и взяв на себя часть обязанностей, начал пользоваться своим статусом первого подчинившегося, понемногу подминая под себя власть в их новообразованном племени.

И хитрый Мор'Джинн ему в этом практически не мешал.

Седовласый великан успел достаточно натаскать своего клыкастого последователя, чтобы тот увидел в честолюбии Гар'Джинна возможность свалить на рослого тролля часть рядовых обязанностей правителя и таким образом высвободить больше времени для обучения искусству некромантии. Сместить Мор'Джинна властолюбивый вождь все равно не имел даже тени шанса — племя Свирепого Кабана, которое раньше возглавлял этот рвущийся к власти дикарь, не обладало среди их народа каким бы то ни было влиянием и без поддержки мертвецов легко стало бы добычей для более сильного соседа, что понимали практически все.

А единственным источником мертвых воинов был Мор'Джинн, который помимо этого также являлся единственным связующим звеном с "Великим Лоа племени Огненного Черепа". Над названием молодой говорящий с духами долго не думал — просто вспомнил свою первую встречу с седым громилой. Но как ни странно — остальным лесным троллям оно пришлось по душе. Клыкастые сородичи приспешника некроманта в целом были довольно падки на звучные имена…

Сейчас под рукой у Мор'Джинна было около пяти-шести сотен лесных троллей, из которых воинами или охотниками была в лучшем случае половина. Этого было слишком мало для того, чтобы подчинить себе племя Серого Ветра, у которого по словам Гар’Джинна было не менее пяти сотен одних только воинов и четыре полноценных шамана, каждый из которых мог на одном только опыте бы на равных потягаться с последователем седого некроманта. Но говорящий с духами не отчаивался — четверка покоренных племен была лишь первой ступенькой в основе будущего объединения Зул-Амана.

Раздав приказания своим подчиненным, клыкастый приспешник Мадаава решил все-таки закончить подарок для седого чародея и под предлогом его вручения выклянчить у флегматичного гиганта больше знаний о создании нежити. Того, что Грегор уже ему выдал, лесному троллю было банально мало, а просить что-то напрямую Мор'Джинн опасался, помня о том, что подчинение джунглей — задача, которую он сам на себя взвалил и за её провал некромант обещал его жестоко покарать.

— Надеюсь, что в этот раз ты все-таки встанешь, иначе вскоре мне будет очень больно…

Лежащая на каменном столе темноволосая эльфийка была самым настоящим воплощением красоты, но с одной небольшой оговоркой — красоты по меркам лесных троллей. Кель'дорай назвали бы эту особу скорее рослой дылдой с выменем, как у стельной коровы и задницей, как у орочьего вождя (жители Кель-Таласа после Второй войны были свято уверены, что у зеленокожих вторженцев главарями становились исключительно самые здоровенные орки).

Но на вкус говорящего с духами, его будущий подарок был хоть куда. Приличный рост, высокая и объёмная грудь, крепкая задница… Закончив с некропластикой, лесной тролль оказался настолько сильно впечатлен достигнутым результатом, что некоторое время даже раздумывал, а не стоит ли оставить себе это творение. Но довольно быстро Мор'Джинн пришел к выводу, что сделать вторую такую игрушку ему никто не мешает, а хозяин у него все-таки один и принести ему какой-никакой, а все же дар, будет гораздо выгоднее. А то Грегор знания по магии смерти ему дает, но никакой отдачи при этом не видит. Непорядок…

Поставив на стол несколько черепов с находящимися внутри них душами убитых троллями рабынь-кель'дорай и выставив вперед свои трехпалые руки для лучшей концентрации, последователь равнодушного некроманта начал нараспев читать заклинание поднятия полноценного умертвия.

Потоки синей энергии клубились вокруг вытянутой фигуры уроженца Зул-Амана, а на теле темноволосой эльфийки алым светом вспыхнули руны, которые Мор'джинн наносил на мертвое тело последние несколько дней. (В принципе, он мог бы справиться и за пару часов, но управление племенем даже с поддержкой Гар'Джинна занимало очень много времени, из-за чего создание подарка сильно растянулось.)

Это песнопение продолжалось больше десятка минут и пока лесной тролль продолжал распев — потоки энергии из черепов начали медленно перетекать в тело мертвой остроухой.

К глубокому сожалению говорящего с духами, он не мог, как Мадаав, поднимать настолько продвинутую нежить одним лишь взмахом руки — в отличие от своего клыкастого последователя, некромант обладал как огромной магической силой, так и солидным опытом, а Мор'Джинн начал постигать темное искусство совсем недавно и из-за этого ему приходилось использовать костыли в виде произнесения заклятья вслух и предварительной разрисовки мертвого тела нужными рунами.