После этих слов, рослый чародей вновь начал поливать мертвых кель'дорай какой-то жижей и пока он был занят этим делом, Сильвана начала обдумывать сложившуюся между ними ситуацию.

Благодаря активной помощи (Что напоминала скорее промывку мозга и постоянное насаждение нужной мысли) своей младшей сестры Ветрокрылая-старшая начала осознавать, что годы идут и решать вопрос с замужеством ей рано или поздно, но все-таки придется, потому как даже несмотря на свой долг защитницы Кель-Таласа — помирать в одиночестве старой девой Сильвана не собиралась.

И уж кому-кому, а себе светловолосая эльфийка врать не собиралась — картины редких визитов Ронина к своей жене и детям, вызывали у старшей из сестер Ветрокрылых весьма ощутимое чувство зависти, которое нет-нет, а начинало грызть свою хозяйку изнутри.

Гордой и самовлюбленной предводительнице следопытов Луносвета тоже хотелось обрести счастье, причем не в меньшей, а в большей, чем у других, мере. И девушка совершенно искренне считала, что за века своей службы на короля Анестериана она сделала достаточно, чтобы получить заслуженный отдых.

И Вериса все-таки смогла ей разъяснить, что второго такого мужчину как Грегор, она в своей жизни может больше никогда и не встретить и дело тут было не в габаритах флегматичного мага, его огромной магической мощи или смазливо-мужественной мордашке.(Причем чего было больше Сильвана понять так и не могла, потому как большую часть времени седой колдун сохранял вид мыслящего булыжника, что с его ровными чертами лица выглядело слегка… Неестественно. Как у мертвеца или алебастровой статуи.)

За долгую жизнь у предводительницы следопытов Луносвета было множество ухажеров, что пытались добиться её внимания. Некоторые были магистрами, другие просто являлись богатыми торговцами или ремесленниками… Один раз попытал счастья даже сам принц Кель'Тас, но в этом случае Сильвана отчетливо видела, что сын короля делает это не ради того, чтобы заполучить её руку и сердце, а лишь потому, что ситуация того требует и аристократия кель'дорай просто не поймет, если наследник престола не попытает счастья с самой желанной невестой Луносвета.

Высокий статус помимо очевидных преимуществ, также накладывал на своего обладателя определенные обязанности.

И на фоне подобных кавалеров седой бесстрастный некромант, что вообще не стремился заполучить "желанный трофей", смотрелся весьма… Соблазнительно.

Да, Мадаав был тем еще прожженным циником и являлся убежденным магом смерти, что в свете последних событий и нашествия нежити — было серьезным минусом в плане привлекательности, но вместе с этим Грегор сражался на стороне Кель-Таласа, что кое-как уравновешивало его основную магическую специальность.

Но самое главное — он никогда не лгал и не лицемерил, что было крайне нетипично для общества, в котором приходилось находиться главнокомандующей войсками высших эльфов. Лжецов, глупцов и властолюбцев Сильвана за свою долгую жизнь повидала всяких и в огромном количестве, и подобная публика вызывала у светловолосой эльфийки лишь презрение. Но вот честность и предельная прямолинейность седого колдуна её не на шутку зацепила.

Да, обратной стороной этой медали был тот факт, что некромант практически постоянно критиковал её решения, причем в весьма грубой форме, но Ветрокрылая-старшая все-таки была генералом Кель-Таласа и могла за неприятными речами разглядеть предостережения об ошибках.

А потому эльфийка твердо вознамерилась вынудить Грегора взять её замуж, что разом решило бы сразу несколько вопросов.

Во-первых, помимо обретения собственного счастья, Ветрокрылая осчастливила бы таким образом и седого чародея.(А по скромному мнению самой Сильваны, иначе быть просто не могло, ведь она являлась идеалом женщины и обладала всеми существующими в мире достоинствами, и была лишена каких-либо недостатков.)

Во-вторых, после такого события большая часть высших эльфов перестали бы воспринимать рослого некроманта как затаившегося врага, потому как кель'дорай стала бы более понятна мотивация седого великана вставать на их защиту. В основном эльфы не любили рослого чародея из-за того, что не могли понять причину, по которой он сражался на их стороне. Маги смерти в головах большинства сородичей Ветрокрылой были неким абстрактным злом, которое не могло просто так начать сражаться само с собой.

Ну а в-третьих Кель-Талас в целом и род Ветрокрылых в частности, таким образом получали на свою сторону могущественного чародея. Пусть и крайне сомнительной специальности, да и но тем не менее. Флегматичный великан уже не раз демонстрировал свою образованность не только в области магии смерти, но и просто в чародейском ремесле. А созданное им при первом штурме заклятье и вовсе до сих пор было причиной яростных споров среди чародеев высших эльфов, потому как вопросов у колдовской братии было много, но подойти и спросить что-то у Мадаава напрямую они попросту боялись — не создавал некромант образ общительного и доброжелательного человека.

В общем, подобный брак в глазах Ветрокрылой выгоден абсолютно всем и в этом решении генерал следопытов внутри эльфийки был абсолютно солидарен с женским началом, а потому решение было принято очень быстро — Грегора надо было брать. Аккуратно, но крепко.

Причем сделать это надо было до уничтожения Плети, потому как уже через секунду после поражения нежити седой громила мог испариться в неизвестном направлении и искать его потом можно было по всему Азероту, так как порталами он владел на уровне, доступном далеко не каждому архимагу.