И как-то так получилось, что Сильвана оказалась личной подчиненной рыцаря смерти, что поставило её лишь на ступеньку ниже предводителя воинства восставших покойников и вынесло за пределы цепочки командования. Само-собой, приказывать тем же некромантам она не могла, да и полной свободы это баньши не давало — голос Повелителя Мертвых по-прежнему звучал в её голове, не напрочь лишая Ветрокрылую возможности сделать что-либо против Плети или проигнорировать приказ Артаса.

Но в остальном руки у мертвой эльфийки были развязаны.

После поднятия следопытки в качестве баньши, Падший Принц дал ей в усиление отряд мертвецов и отправил в земли Лордерона, чтобы та охотилась за редкими выжившими и пополняла новыми воинами и без того многочисленную армию Плети. И… По сути рыцарь смерти поручил мертвой эльфийке ту же самую работу, которой она занималась при дворе Анастериана. С той лишь разницей, что в данный момент Ветрокрылой приходилось охотиться не на клыкастых каннибалов из Зул-Амана, а на разных бандитов, да беженцев, которые прятались от восставших покойников в лесных чащобах.

Впрочем, даже если бы её послали вырезать остатки народа высших эльфов — особо горевать баньши не стала бы. После смерти в её сердце осталась лишь жажда мести и лютая ненависть, направленная на одного конкретного некроманта. В чем-то бывшая предводительница следопытов была даже рада — удар Ледяной Скорби поставил жирную точку в жизни верной защитницы Кель-Таласа и теперь она могла посвятить охоте на Мадаава всю себя, не отвлекаясь на защиту бесполезных ничтожеств, которых Ветрокрылая раньше называла сородичами.

Даже несмотря на свое новое состояние и клокочущую внутри неё ярость, Сильвана понимала, что ни в одиночку, ни при помощи остатков кель'дорай (Которые, в отличие от питающейся темной магией баньши, сильно ослабли после разрушения Солнечного Колодца) она не сможет одолеть своего врага. И потому Плеть была для мертвой эльфийки весьма… Полезна, даже несмотря на отсутствие выбора.

Используя свое положение начальницы охотничьей партии, Ветрокрылая рыскала по землям Лордерона, ища в руинах разрушенного королевства что-то, что могло помочь в сражении с Мадаавом. Магические побрякушки, золото, просто дорогие вещи… Большая часть вещей, которые отряд баньши добывал во время своих рейдов по людскому королевству, были для Сильваны практически бесполезны, но бывшая предводительница следопытов смогла в самые кратчайшие сроки договориться с некромантами из Культа Проклятых и наладить с ними взаимовыгодный обмен.

Ветрокрылая поставляла магам смерти свою добычу, которая ей самой была совершенно без надобности, а прислужники Падшего Принца в ответ снабжали Ветрокрылую зачарованным оружием и самыми опасными ядами, которые только были в их арсенале. В отличие от мертвых слуг рыцаря смерти, большая часть некромантов оставалась живыми людьми, с присущими им слабостями, что было баньши только на руку.

Сильвана копила силы и терпеливо ждала, когда столь ненавистный ей колдун вновь перейдет дорогу Плети и у мертвой следопытки появиться возможность всадить отравленную стрелу в его сердце.

И вскоре такая возможность ей представилась — прознав про то, что Грегор пытается заключить союз с Далараном, возрожденный предводитель Культа Проклятых предложил Падшему принцу напасть на место проведения переговоров и разом убить как Джайну Праудмур, так и проблемного некроманта. Лич, воскрешенный в магическом источнике кель'дорай, был крайне могущественен и устроив бретонцу бой в формате "один против трех", Артас, Сильвана и Кел'Тузад должны были одержать над Мадаавом убедительную победу.

Но весь план пошел коту под хвост из-за нетерпеливости Падшего Принца, который по всей видимости прознал про побег своей бывшей возлюбленной и отправился к Грегору, не дожидаясь остальных.

" — Жалкое ничтожество…" — При виде поверженного рыцаря смерти Сильвана лишь презрительно скривилась. Даже несмотря на могущество, что даровала ему Ледяная Скорбь, предводитель восставших мертвецов потерпел сокрушительное поражение и теперь лежал в луже собственной крови, что вытекала из глубокой раны у него на шее.

Но как только баньши увидела закованную в латы фигуру, что стояла поодаль — Артас потерял для неё всякое значение и алая пелена начала застилать глаза мертвой эльфийки. Эту встречу она представляла с момента собственной гибели и бывшая предводительница следопытов жаждала увидеть, как её крик вывернет рослого чародея наизнанку, а в серых глазах равнодушного бретонца появятся отблески агонии и ужаса перед неминуемой гибелью.

Но реальность все же немного отличалась от фантазий одной кровожадной баньши, и при виде мертвой эльфийки…