Согне-фьорд вбирал в себя десятки других фьордов, а те подразделялись на ещё более мелкие. Если сами жители этой области Норвегии взялись бы пересчитать их, то насчитали бы больше четырёх десятков. И над всем этим грандиозным великолепием слышался шум падающей воды, а весеннее и летнее солнце отражалось от зеркальной глади множества озёр и рек. Земля вокруг фьордов, находясь на огромной высоте, как грибными семьями, была усеяна домами селений и деревень. Как вездесущие чайки над водой фьордов сновали паруса кораблей, мелькали вёсла лодок. Живя над морем, люди жили морем, но не только им одним: расчищали от камней землю, пригодную для пахоты и посевов, разводили молочный, мясной и тягловый скот, домашнюю птицу, а имея всё это в достатке, торговали с соседями. Из Согне-фьорда пешими путями или по воде можно было достичь любой части Норвегии.

Гаулар, как уголок Согне-фьорда, располагался в окрестностях Суннфьорда. Эту область страны фьордов сами хозяева и их соседи называли Фосселандет - земля водопадов, потому что именно здесь находилось двадцать восемь больших и малых подобных водяных чудес, дарованных норвежцам древними богами. Издавна главным поселением Гаулара считалось Санде. И всё это время оно являлось резиденцией гауларских ярлов, которые со времён Атли Тощего и Хальвдана Чёрного стремились под крепкую руку конунгов, правящих всей Норвегией. А с родом Хорфагеров Гаулар имел особые отношения. И сегодняшний представитель этой династии, занявший норвежский престол, не являлся исключением. Немудрено, ведь гауларцы всегда отличались верностью слову и делу - и в военное, и в мирное время.

Утро властно и бесповоротно разогнало ночную тьму, таящуюся на дне каменного колодца Суннфьорда, и окрасило его воды в цвета весеннего неба с облаками-барашками прибойных волн по самому краю. Санде просыпалось рано, и к полудню не только в селении, но и за его пределами, кипела сезонная крестьянская работа. По лугам разбрелись коровы, у подножий холмов паслись отары овец. Мужчины и старшие дети в это время уже вовсю занимались своим нелёгким трудом. Женщины и младшие дети обихаживали жилища, копошились на огородах, успевая готовить еду для всей немаленькой семьи.

В ярловой усадьбе не сеяли, не пахали, и не корчевали пни, но и здесь всё казалось охваченным громкоголосой житейской суетой. Лишь ярлов грид не присутствовал здесь, с восходом солнца воины отправились к своим кораблям для морских учений. Нынешний гауларский ярл Сван Гуннарссон по прозвищу Удачливый Мореход и его сын, крепыш двадцати пяти зим от роду, сидели за широким трапезным столом – один напротив другого. Лицо отца выглядело задумчивым, а в глазах то и дело мелькали искры тревоги и озабоченности. Младший молчал, ожидая слов старшего.

– С востока и юга стали приходить дурные вести, наши люди в тех краях встревожены происходящим, - наконец вымолвил ярл, а сын, с напряжением ожидая продолжения, молчал, в нетерпении покусывая ус. – Послухи и соглядатаи наши, из числа дальних мореходов, купцов, мастеров и наёмных воинов, сообщают, что датский король Свен Вилобородый, взяв за себя вдовую шведскую королеву Сигрид Гордую, стал ещё и королём шведским. Теперь южная Швеция – Гёталанд вместе со Свеаландом подчинены датской короне.

– Запад Гёталанда – Вестра Гёталанд, где у датчан давно имеются собственные наследуемые земли, граничит с нашим Вингульмёрком, и теперь эта граница находится в большой опасности, - кивнул, соглашаясь, сын ярла.

– Не успев, как следует усесться на шведский трон, Вилобородый послал людей собирать дополнительные налоги по всей Швеции, а флот его уже стоит у западных шведских берегов, - продолжил говорить отец. – Очень похоже, что датчанин готовится к войне… Только Норвегия осталась на его пути установления датского господства над всей Скандией.

– Но ведь ты, мудрый и прозорливый отец мой, знаешь, что король Олав Трюггвасон заключил брак с сестрой Вилобородого – Тирой Харальдсдоттер, - возразил ярлу его сын. – Я сомневаюсь, что датский король будет грабить её мужа, короля Норвегии, а значит и её саму.

– Короля Свена вовсе не интересует добро от грабежа Норвегии… - от волнения сжав губы, стал пояснять свои опасения гауларский ярл. – Ему нужен сам норвежский трон… Живой король Олав Трюггвасон ему не нужен.

Сын вопросительно глянул в глаза отца, а тот после короткой паузы ответил:

– Сейчас наш король Олав окружён датчанами и их прихвостнями, а также и непримиримыми язычниками… Датчане коварнее. Короля могут отравить, исподтишка ударить ножом в спину или поразить стрелой издалека… Виновными окажутся злобные норвежские еретики. Пока король Олав жив, он не уступит Норвегию Вилобородому, сыны страны фьордов воины знатные – не спустят никому. Будет война.

– У Дании много союзников и вассалов, а наш король не может этим похвастать. До сих пор у короля Олава нет наследника. Возможно, он надеется на Тиру. Но когда это будет? – так сын закончил мысль отца. И ярл снова смолк, а потом, положив свою тяжёлую ладонь, на мускулистую руку сына, заговорил с особым доверием: