– Что же теперь будет? – выдохнула невестка, сложив на груди руки. – Неужто все по Сумеречной реке отправимся?

– Не отправитесь. – Вейас ободряюще подмигнул им и пихнул сестру, заставляя сделать то же самое. – Боги привели нас под крышу этого дома, и теперь мы защитим вас!

Лайсве выглянула в окно. День был ясный и солнечный – ни следа бури или дождя. Брат мой, Ветер, если ты существуешь, то как терпишь весь этот обман? Он не ответил. Вдали от дома, от родового святилища, Лайсве больше не чувствовала с ним связи. А может, Вейас прав, и боги – лишь сказка для простолюдинов, чтобы держать их в узде и использовать? Есть только безмолвная стихия, которой Сумеречники подпитывают свой дар.

– Так вы поможете? – впечатлительная девушка захлопала в ладоши. Старшая хозяйка, наоборот, посмурнела и задумалась.

– Конечно, это наш священный долг! – яркие голубые глаза Вейаса по-кошачьи сощурились, улыбка стала шире. Перед ней ни одна служанка в замке устоять не могла. Вот и невестка зарделась, взгляд отвела и, казалось, даже позабыла, что на запястье обручальный браслет посверкивает.

– Подкараулим куродава, придушим и сожжем, чтобы никакое демонское проклятье на вашу землю не пало, – продолжил брат и мысленно обратился к сестре: «Не сиди, словно корзину недозревшей клюквы без сахара съела. Подыграй, они ничуть не обеднеют от этого!»

Уф, мыслечтение!

Лайсве не знала, что он так умеет. Или же Вейас только притворялся бестолковым, чтобы отца позлить? Чем дальше они отдалялись от дома, тем серьезнее и увереннее становился брат, словно с его лица спадала маска детской непосредственности и проступали черты настоящего мужчины. Но иногда, как сейчас, Лайсве боялась: он вырос, а она так и осталась наивным ребенком.

Она выдавила из себя некое подобие улыбки.

– Ох, какую же плату вы за свои хлопоты потребуете? – поинтересовалась старшая хозяйка.

– Что вы, кто награду вперед подвига просит? Вот принесем вам х… – Вейас запнулся. Лайсве закрыла лицо руками. – Куродава, потом и обсудим.

«Прекрати, а? Почему тебе проще поверить в бога Ветра и колдовство полоумной старухи, чем в собственную кровь? Переночуем в курятнике – теплынь такая стоит, что точно не замерзнем. Хоря этого придушим – только милость сделаем. А без денег нам сейчас нельзя. Если кузен Петрас не согласится помочь, придется возвращаться домой. Тебе-то ничего: с девиц спросу никакого. Выдадут замуж да в степь увезут, а вот меня из ордена наверняка вышвырнут. И никакие отцовские взятки не помогут».

Лайсве отняла руки от лица и снова вымученно улыбнулась.

– Не беспокойтесь, много не возьмем. Вы и так на нас истратились.

Старая хозяйка расслабилась и подобрела.

Отужинав, они отправились ночевать у курятника, где укутались в шерстяные одеяла и бросили жребий, кому спать первым.

Выиграла Лайсве. Она облокотилась спиной о стенку сарая и закрыла глаза, прислушиваясь к доносящемуся изнутри кудахтанью. Вейас походил-походил и пристроился рядом.

– Я только малость отдохну, – сказал он и тут же засопел.

Ухнула сова, зашелся лаем дворовый пес, увидев пробегающую мимо кошачью свадьбу, и от дремы и след истаял. Лайсве поднялась и прошлась вокруг курятника, разминая затекшие ноги. В небе висел тонкорогий серп месяца, как никогда ярко мерцали звездные узоры. Пульсировал холодным белым светом наконечник стрелы Охотника – Северная звезда, по которой путешественники и мореходы сверяли курс. Близнецы направлялись прямо к ней, в царство вечной мерзлоты Нордхейма.

Лайсве приобняла себя за плечи. Одиночество казалось холоднее лютых морозов, отчуждение – горче волчьего яда. Может, стоит повернуть назад?

Вейас перекатился на другой бок и снова притих. Нет, брат верно сказал: ее простят, а вот ему пути назад не будет. Лайсве обязана идти с ним до конца – и не как вечно хныкающая и попадающая в неприятности сестра, а как брат и надежный товарищ. Возможно, это и есть ее нетореная тропа, железные башмаки, посохи и караваи. Надо все преодолеть и стать лучше – только так можно обрести свою судьбу.

Из курятника донеслись шорохи, переполошенное кудахтанье. Лайсве подхватила с земли палку и ринулась в сарай. Во тьме сверкнули глаза. Кудахтанье перешло в сдавленный хрип, почти человеческий. Лайсве замахнулась со всей силы и ударила.

Коротко пискнув, тварь с грохотом шмякнулась об стену.

В дверном проеме появился Вейас, освещая пространство лучиной, отстранил сестру и опустился на корточки рядом с поверженным зверем.

– Ну даешь, сестренка, с одного удара прикончила! – он восхищенно присвистнул.

Лайсве тоже присела. На земле еще дергалась пеструшка с разодранным горлом. У стены неподвижно лежала черно-бурое тельце. Вейас подхватил его под мышку и погасил лучину, чтобы тлеющие угли не подпалили разбросанные повсюду пучки соломы и перья.