Заметьте, обо мне ни слова. А ведь по мою душу тоже не мешало помолиться. Я ведь не чурбан. Раз варркан, так что, не человек?

Но ничего этого, я естественно, королю не сказал. У него свои проблемы, у меня свои. Главное, чтобы девчонка не струсила в последнюю минуту и согласилась встретиться с братцем. А то, что встреча состоится, в этом я уверен.

Оливия любила свой несуществующий народ и очень желала спасти не только государство, но и своего брата. И наверняка Оливия вспомнила о своем острове, который ждал вестей от нее, единственной надежды.

— Я иду, — голос ее оказался тверд, как железо после пятой плавки. Даже я загордился, — И я уничтожу проклятого Императора.

— Не так быстро, девочка, — я успел перехватить ее за плечо, — Нам не помешает слегка подготовиться к долгожданной встрече. Король, могу ли я спросить о небольшом одолжении?

— Все, что угодно, мой друг варркан!

У варрканов есть замечательная особенность. Как только они соглашаются с кем-нибудь сотрудничать, то мгновенно становятся лучшими друзьями. Но сейчас не об этом речь.

— Отведите своих часовых подальше отсюда, — потребовал я, — Можете наблюдать за нами, но только издалека. В момент вторжения возможны побочные эффекты в виде вспышек, когтей и девичьих криков.

Король гаркнул на мертвяков, которые, ни слова не говоря, быстренько смылись за поворотом. Сам король, на прощанье обняв Оливию и похлопав по плечу меня, залег за мешками с песком. Достаточно далеко, чтобы не слышать моих разговоров с девчонкой, и не попортить глаза в случае неприятных инцидентов.

Впереди нас ждут неприятности. Впереди нас ждет смерть. Никто не знает, вернемся ли мы обратно. Но идти вперед надо. Это единственный шанс, и единственный путь, которым мы можем пойти. Отбросить в сторону глупые мысли о конечности жизни. Отбросить в сторону страх. Забыть о дрожи, о пугающих тенях. И идти. Потому, что только там мы найдем разгадку великой тайны, которая правит этим миром.

Примерно такую чушь я пересказал Оливии, которая не скрывала крупной дрожи. Что в коленках, что в руках, что на зубах. Не землетрясение, конечно, но достаточно чувствительно, чтобы понять, кто из нас больше боится.

Из нас? Я так сказал? Невероятно. Но признаться, это тот редкий случай, когда я не покривил душой.

Я боялся. Всесильный варркан, не раз спасавший мир от злобных тварей, боялся. А почему бы и нет? Вся история варрканов говорит о том, что ни один из всех известных мне варрканов, прошлых варрканов, не заканчивал жизнь свою от старости на скамейке в саду под раскидистыми ветвями яблони. Или чего хуже, на койке с металлической уткой под одеялом, и под неусыпным оком ворчливых милосердных старушек.

Варркан всегда умирал на поле боя. Это самая лучшая смерть. От меча ли, от юркой стрелы, от клыков злобного монстра. А чем я лучше? Ничем. И что-то подсказывало мне, что если я сделаю хоть один неверный шаг, то закончу варркановскую жизнь в темноте, которая раскрывается в данную минуту передо мной. Но ждать чего-то другого? Стоит ли?

— Ты тоже боишься? — шепотом спросила Оливия, уловив страх.

Я неопределенно покривлялся, стараясь всем свои видом показать, что мне все нипочем. Но потом передумал и признался:

— Боюсь. Не нравится мне это путешествие. С самого начала не нравится. Аж волосы дыбом встают.

Оливия встала на цыпочки и постаралась пригладить мои волосы, которые действительно стояли дыбом. Ничего у нее не получилось.

— Брось, Оливия. Не на свадьбу идем. Давай-ка лучше приготовимся.

Приготовления много времени не заняли. Освободить оружие от чехлов. Проверить узелки и застежки на одежде, наложить на себя пару другую оберегающих заклинаний. От дурного глаза, от стрелы-дуры, от слепоты невидящей.

Попрыгав на месте и убедившись, что все давно и так хорошо, а все эти как бы необходимые приготовления лишь попытка оттянуть время, я махнул девчонке, показывая на стену из темноты.

— Пока ничего не прояснится, держи меня за руку. Крепко держи. Не хватало, чтобы ты еще потерялась. Поняла?

— Я не маленькая, — фыркнула Оливия, но за руку вцепилась так, что я подумал о том, что будет проблематично в нужное время освободиться от крепких тисков недевичьего рукопожатия, — Так мы идем или будем топтаться на месте и ждать, пока небо обрушится на наши плечи?