— Если ты десятью своими солдатами захватишь замок, то это нечестная игра, — жаль, у меня с собой нет хорошего кожаного ремня. Отхлестать бы за милую душу новоявленного завоевателя.

— Это моя игра, — насупился Оливер, — Как хочу, так и играю.

Нормальными словами на него не подействуешь. Попробуем с другой стороны.

— Если замок падет, то тебе больше не во что будет играть.

То, что надо. Мальчишка задумался. Морщит лоб и моргает часто от перенапряжения.

— Ты прав, варркан. Но уже поздно. Защищать замок некому.

— Как это некому!? — заорал я, уже не сдерживаясь, — А я на что? Или ты считаешь, что какие-то глиняные уроды способны победить варркана? И вообще! Если через минуту замок не освободится, то я… я не знаю что сделаю.

Император усмехнулся. Мне не понравилась его улыбка. Улыбка победителя, вынужденного принять поражение.

— Ладно, варркан. Я не хочу, чтобы ты злился. Пусть будет по-твоему.

Наследник ухватил меня глиняного за пояс, и, высунув язык, принялся мной вышвыривать безликих кукол подальше за стены. Это происходило примерно так.

«Ты еще здесь, подлый враг? На, получи!» И моей глиняной мордой о нелюдя. Нелюдь ревет от боли и отлетает метра за три от замка.

«Варрканы не сдаются!» Бф! Бф! А-а! Еще пара десятков кукол, с переломанными конечностями, оказываются выведенными из игры.

Дом сумасшедший.

Когда все это безобразие закончилось, я валялся радом с маленькими стенами и буквально корчился от дикой боли во всем теле. Мой лоб представлял сплошной синяк, а уж о сломанных ребрах и вывернутых руках речи не шло. Император, честно выполнив поставленную перед ним задачу, сидел рядом и поглаживал меня по голове.

— Тебе больно, варркан? Извини, я не хотел. Но другого способа спасти крепость не было. Ты же сам видел.

Гаденыш. Боже, какая боль. Он же не оставил на мне ни единого живого места. Часа два проваляюсь. Не меньше. А потом удушу его собственными руками. И не забыть прихватить на всякий случай глиняного варркана. Хотя, нет. Исчезну здесь, пропаду и там. Мне нужен покой. Полный покой. А этот поганец гундит и гундит.

— Ты знаешь, варркан, мне уже надоела эта игрушка. Теперь, когда ты знаешь, чем я занимаюсь, я хочу устроить самое большое сражение. Там далеко, отсюда даже не видно, еще много кукол. Я соберу их всех до одного. И тогда, когда их станет много-много, крепость падет. Только на собирание уйдет много времени. Но это ничего.

— Но тогда игра закончится, — напомнил я, морщась от боли и пытаясь вправить на место свернутое колено.

— Не закончится, — Оливер был само спокойствие, — Я оставлю куклы отца и тебя. Вы спасетесь. И за вами будут долго охотиться. Вы будете все время убегать, по болотам, по лесам, по пустыням. Голодные, оборванные, без воды и сна. Но рано или поздно вас все равно догонят.

— И что потом? — самому думать о последствиях как-то не хотелось.

— Потом? — Император задумался, — Не знаю. Может быть, придумаю игрушки, на которых можно пытать. Я видел в подвалах замка такие. Это будет забавно.

Удушу. Непременно удушу. Не ребенок, а монстр. Ишь как завернул, по болотам и пустыням. Скорее я тебе ноги руки откручу. Вот только немного оклемаюсь и откручу.

Но выполнить немедленно задуманное я не смог. Физическое состояние не позволяло. Да и Оливеру надоело сидеть рядом с варрканом, у которого переломаны все кости. Он встал, взглянул последний раз на полуразрушенную крепость, зевнул и сказал:

— Хочу домой. Надоело.

И в следующее мгновение, меня, варркана, как нашкодившего котенка, без предварительного уведомления, вышвырнуло из темного коридора. Пролетев метров пять по воздуху, я скатился головой вперед по каменным ступеням и затормозил все той же головой о колонну.

Я даже не расстроился. Слава богу, я находился в крепости. В нормальной, настоящей крепости, а не в иллюзорном мире, придуманном извращенной фантазией великовозрастного ребенка.

Перед тем, как потерять сознание, чтобы подумать над всем происшедшим в тишине и спокойствии, я поймал себя на мысли, что, кажется, на этот раз мне не помогут ни варркановские знания, ни волшебство, будь оно неладно, ни даже хорошая порка наследника. Потому, что я сильно засомневался, что меня пустят второй раз к игрушечному замку.

— Варркан! Очнись, варркан.

Надо мной склонилось лицо Оливии. Ее правый глаз украшал огромный, вполне синий, симпатичный синяк, на лбу здоровенная ссадина.

— Хорошо выглядишь, девочка, — застонал я, не в силах даже улыбнуться.

— Не смешно, — насупилась в ответ Оливия, — Ты у нас сегодня тоже не красавец. Помочь встать?

Оливия подставила плечо, и я попытался подняться. Благо мои врачи уже привели тело в нормальное состояние. Как и следовало ожидать. Не так то просто убить варркан. Кости срослись, раны затянулись, только осталась слабость. Но она пройдет совсем быстро.