— Присаживайтесь, варркан, — Граф указал на резное деревянное кресло, устланное полосатым половиком, — В лапах правды нет.

В ногах тоже.

Я свалился в кресло, блаженно вытянул ноги и, отковыряв от кресла щепку, принялся копаться в зубах.

— Удобно? — поинтересовался Луиз, устраиваясь перед камином, — Это кресло сделано триста лет назад легендарными мастерами Поднебесья. Из чистого белого дуба. Раритет и очень дорогая вещь.

Я икнул.

— Атавизм? — поинтересовался Луиз и участливо протянул стакан воды.

Кажется, кто-то сейчас покраснеет.

— Это к делу не относится, — я устроился поудобнее, закрывая рукой испорченный подлокотник, — Готов выслушать все, что есть для меня. Свежее и несвежее. В какой угодно последовательности.

Мне и в самом деле было жутко интересно. Есть нечто необыкновенное, когда тебе открывается новое, ранее неизвестное. Испытываешь чувство азарта, и бурный прилив адреналина. Кровь при достаточно хорошей новости закипает, бурлит, снабжая все клетки…

— Вы слушаете меня, варркан? — Граф легко ткнул когтистым пальцем в плечо. Кажется, я немного отвлекся.

— Да, извини. Ты закончил словами «…эта история может показаться вам необычной».

Граф кивнул мордой, скрестил пальцы лап на груди и продолжил:

— Необычной и удивительной. Но все, что я скажу, самая настоящая правда. Страшная правда. Для вас, уважаемый варркан.

— В моей жизни случались неприятные и страшные события, — вроде ничего не пропустил важного.

— Тем не менее, варркан, приготовьтесь услышать самую непостижимую историю в своей жизни. С чего начать…

— С начала, — банальные слова, проверенные веками.

— Хм! — потер пальцы боболок, — Действительно. Лучше с начала. Итак. Вы вернулись в этот мир спустя двести пятьдесят четыре года после последнего посещения. Не свистите, варркан. В моем королевстве отсутствуют деньги, как таковые. Но лучше не свистеть. Может, когда-нибудь появятся.

Вот это новость! Граф не мог оговориться. Не тот он человек. Нелюдь, то есть. Но непостижимо. Двести пятьдесят четыре года. Два с половиной века. Уйма дней и столько же ночей. Этот мир не слишком ждал меня, если я так припозднился. Теперь понятно, почему нелюди такие цивилизованные. За два века многому можно научиться.

— Если Вы покинете мой остров, варркан, то не узнаете тот мир, который оставили когда-то. Того мира больше нет. Нет больше великих королевств. Нет великих царей. Почти ничего не осталось.

— Королевство Корч? — что-то мне стало не по себе. По моим внутренним часам я отсутствовал пару недель. Но два с половиной века! Пройдет еще достаточно много времени, прока я это окончательно осознаю.

— Королевство Корч? На его месте только песок и старые камни, которые иногда рассказывают вдумчивому путнику довольно странные истории. Вы, варркан, не найдете в этом мире ни одного государства, которое знали. Нет даже названий. Только память хранит предания о могучих государствах и королях.

— Но если нет королевства Корч, то… кто борется с вами? Кто убивает вас? И кто руководит теми, кто делает эту работу? Я… Я понимаю, что вы… здесь… нечто отличное, но нечистая сила после исчезновения Корч…

Боболок вскинул лапу, заставляя меня прервать поток несвязных вопросов.

— Подождите, варркан. Я не могу рассказывать, пока вы меня перебиваете на каждом слове. Пообещайте молчать хотя бы полчаса. Спасибо. Я постараюсь рассказать все как можно более подробно.

Граф нагнулся, вытащил из-под кресла бутылку, откупорил ее при помощи когтей, причем когтей ног, налил в мой стакан на два пальца. На его два пальца.

— Это ваше, человеческое вино. Из старых запасов. Думаю, сейчас вам не повредит пропустить пару глотков. А я начну с того времени, когда, как уже говорил, двести пятьдесят четыре года назад, мои далекие предки, спасаясь от смерти, которую несли вы, варркан, и вам подобные, покинули земли людей.

Их было немного, спасшихся. И все они уместились на два старых корабля. Страх гнал их. Как это ни странно, они были слишком умны, чтобы понять, что это такое. И страх спас им, в конечном счете, жизнь.

Они находились в море около месяца. Голодные, уставшие и обессиленные. На кораблях то и дело вспыхивали ссоры и бунты. Кое-кто из беглецов был не прочь полакомиться своими сородичами. Но мои предки, боболоки, как их называли вы, люди, решили взять соблюдение порядка в свои лапы. Они ввели строгую дисциплину и нещадно расправлялись с теми, кто шел против правил. Убитыми питались живые. Я также знаю, что именно по приказу моих предков уничтожались самые слабые, чтобы поддержать силы более сильных.