Шрифт:
Сивый зарычал по–звериному. Руку вытянул – из другого угла комнаты, железными пальцами её за локти ухватил и к себе протянул.
– Как? – девушка забилась в его хватке. – Как извести? Я не умею, не способна я…
– А ножом махать на своего желанного куда как способна оказалась, – фыркнул кнут.
Девушка попятилась в ужасе. Кнут сжал ей затылок, пригнул к страхолюдине.
– Как оживляла, так и убивай!
Зажмурилась Амуланга. Догадалась.
Впилась зубами в пустое лицо. Мягкое, будто бы подушечное, ненастоящее, даром что дергающееся. Рванула кусок, выплюнула, за шею схватила, а там толкнулась в горло живая кровь.
Её собственная – обратно полилась. Чудовище зашлось немым криком.
Девушку затошнило. И теперь руками, зубами терзала, лишь бы скорее успокоить.
Не сразу поняла, что всё – кончилось.
– Будет, будет, – теперь её пришлось оттаскивать от куколкиных тряпок.
– Вот и ладно, – кнут похлопал её по щекам, – ишь, румянец вернулся. Что, сладка кровушка? Ровно водичка ягодная?
Амуланга молчала. Смотрела дикими пустыми глазами, билось сердце, как железный барабан, да сладко пощипывала, подпитывала корень языка кровь.
***
– В падаль не полезу, – сразу предупредил Сивый.
Варда устало кивнул. Серебряный ночной шар висел где ему положено, на длиннющих цепях. Куда бы с них делся.
Кнут снял с шеи лестничку. Пальцами прошелся по перекладинам, и стало их словно больше. И то верно – до Тлома путь не близкий.
– Варда, – робко позвала девушка.
Она так и увязалась за ними, спустилась к самой реке. Теперь вот жалась от рассветного холода, в глазах её подрагивал обманчивый ночной свет.
Сивый лишь плюнул.
А Варда обернулся.
– Прости меня. Я как лучше хотела. Думала – вместе жить будем. Думала, ты этого хочешь. Я не…
Не досказала. Варда наклонился, к губам прижался. Девушка замолчала. Обняла отчаянно, ногтями вцепилась под лопатки…
После кнут отвернулся, взялся с другом за лестничку и – пропали оба.
Будто не было.
***
Обратный проснулся-пробудился. Кукла-девка норовистой оказалась кобылкой, но и её объездил. Близко к кнуту подошла. И чем ближе подходила, тем глубже Обратный зарывался - почуять могли, угадать чужое присутствие.
Не случилось. Разошлись.
Потянулся обратный наверх, задвигал мясной куколкой-кобылкой.
Амуланга навалилась на сундук впалым животом, вздрагивая от усилий, сдвинула с места. Открылся в полу светлый квадрат. Девушка сунула руку в узкую щель – на девичью ладонь, на долгие пальцы. Пошарила, зацепила мизинцем рычажок, щелкнула.
Уехала крышка в сторону. Мягко спряталась в пазы.
Осторожно спустилась по лестнице.
Там отодвинула банки–скляночки, убрала гнущиеся дощечки с выпуклыми мурашами черными, густо на провода подсаженные. Переложила круглый наголовник, что и волосы, и лицо надежно закрывал. Не за ними сегодня пришла.
Сняла с полки двух кукляшек, вздела на руки – одна куколка была большеглаза, черноволоса, с бусинками–колокольчиками, вторая щерилась, волос имела седой.
Первую Амуланга поцеловала, вторую стукнула о полку башкой, высунула язык.
Так тебе, лоб железный.
Ничего, подумала. С этими двумя она поладила. И пусть её голос Большеглазый забрал, рот ей замкнул, тряпочек у неё, у Обратного, было ещё много. Целый сундук.
Мыга
Булыня дергался, как рыба на крючке, но скинуть руки толпы не мог – толпа его взяла, пленила и потащила волоком. Сильно, точно стремнина щепочку.
– Не я это! Не я! Нет на мне крови, люююди!
Замолк, когда брошенный камень зацепил рот, смазал вишнёвым губы.
Бывало, люди и за меньшее на части рвали, булыне ещё свезло. Оттащили в лес, на кончик языка мохнатой пасти. Там - к каменному бараньему лбу–барабанцу, притянули за ноги-руки. Кожу с живого драть будут, догадался булыня и завыл, срывая глотку.
Толпа вдруг разом смолкла, как поле перед грозой. Отпустила, откатилась с шорохом. Булыня разлепил уцелевший глаз, бошку повернул. Между ним и людьми, как на меже, стоял некто.
Откуда только взялся? С Высоты свалился?
– Наш он, кнут, - тяжело молвили из толпы, - отдай его нам.
– За что казните хоть?
Толпа заговорила разом, кнут недовольно качнул головой, вскинул руку, и голос остался у одного – у того, кто первым отважился заговорить. Луне кузнец, разобрал булыня. Важный человек.