Вошли в просторное и неуютное помещение. На полках вдоль стен игрушечными мачтами, реями и парусами топорщились модели кораблей. На подоконниках теснились громадные банки с морскими водорослями и моллюсками. Заплаты пестрых порыжелых карт на стенах. А в углах на полу груды разных инструментов, руды и звериных костей.

У Варсонофия зарябило в глазах. И вот среди хаоса выросла вдруг громадная широкоплечая фигура государя. Старец испуганно попятился, прячась за спиной Макарова.

О росте Петра, его силе, жестокости и хитрости много рассказов ходило в керженских лесах, но то, что старец увидел теперь собственными глазами, было много необыкновеннее всех описаний, которые ему пришлось слышать о Петре.

Питириму Петр показался сильно постаревшим противу прошлого года, когда он последний раз его видел; морщины покрыли все лицо, набухли серые мешки под глазами. Питирим слышал, что смерть царевича Алексея не прошла даром для царя, - это так и было.

Петр грузно шагнул навстречу вошедшим, склонил громадную голову перед епископом. Приняв благословение, обнял Питирима, облобызал его.

– Хорошо! Похвально! Ждем, ждем тебя!
– несколько охрипшим голосом приветствовал он епископа.

– Приехали... Вот и старец со мной!
– улыбнулся Питирим, кивнув головой в сторону Варсонофия.

Петр повернулся к старцу.

– Как звать?

– Варсонофий... керженские скитожители послали до вашего светлого величества...

Сказал и упал к ногам царя.

Макаров потянул его за плечо, шепнув: "Вставай!"

– Слушай, добрый человек, - раздумывая о чем-то, заговорил Петр. Один раскольник тут письмо в соборной нашей церкви подбросил. И был взят в Монастырский приказ, допрашиваем... А когда объявили ему отречение керженских жителей, он тому веры ять не хотел. Требует свидания с некоторыми из учителей тех согласий. Требует подтверждения ответов керженских жителей. Мною послано было письмо его преосвященству...
– Петр сделал почтительное движение головой в сторону епископа.

Варсонофий вынул из кармана письмо и опять до самого пола поклонился царю:

– Тут оно, ваше пресветлое величество...

– А ответы ваши при тебе ли?

– И ответы тут же, - в дрожащей руке показал Варсонофий Петру другую бумагу.

– Согласны ли ответы с мыслию керженских жителей?
– пытал глазами Петр.

– Согласны, ваше величество... Прежние наши ответы неправые есть и прочая, что в них написано, также. И приняли мы не зря у епископа Питирима книгу и его ответы на наши вопросы. Сполна мы признали неправоту свою. А ту книгу мы нынче читали и рассматриваем и дивуемся ее мудрости. Против доношения своего в правде мы не стоим и те неправые ответы наши не похваляем и в народе не размножаем.

Петр сел за стол, пригласил сесть и епископа. В тишине слышно было тяжелое, затрудненное простудою дыхание Петра. Неторопливо достал он из стола бумагу и попросил Питирима вслух ее прочитать. Сам положил ногу на ногу и закурил трубку.

Оказалось: доношение приехавшего в Питербурх диакона Александра. На лице Питирима мелькнуло удивление. Но тотчас же спокойно, не меняясь в лице, как будто не про него и шла речь, он продолжал свое чтение и только при словах: "с яростью велел нас заклепать в кандалы и держал за крепким караулом и угрожал ранами..." - сощурив глаза, он улыбнулся.

Петр, пуская дым, прищуренными глазами покосился в его сторону.

Чтение кончилось. Царь поманил старца. Тот на носках приблизился к нему, глядя на него жалко, трусливо.

– Что скажешь, старче?
– насмешливо спросил Петр.
– Достоин ли епископ возводимой на него хулы? И доброй ли волею ему вручены вами ответы или под понуждением?

Варсонофий приложил руку к сердцу.

– Благочестивый государь, ей-ей, диакон Александр, утаяся от всех товарищей своего скита, явился пред светлые очи вашего величества, опять хотя простой народ возмущать в противность вашему царскому величеству...

Питирим дополнил:

– ...и в непокорство святей церкви, поправ вселенских и поместных святых соборов клятвы, коими пред народом клялся.

Варсонофий, заминаясь и давясь от волнения, продолжал:

– Диакон Александр ложные и неправые ответы хотел вменить за правые, а посему считаю я таковое, как клятвопреступление и суда божия и царева попрание...

Во все время речи Варсонофия Петр не сводил с него глаз.

– Сколько тебе лет?
– вдруг спросил он.

– Шестьдесят...

– Как давно в расколе?

– Сызмалу...

– Новую веру признал?

– Хочу признать...

– Диакону кто?

– Помощник.

– Отец Питирим, обратив его в православие, сажай в епархию. А ты, смотри, служи верой и честью. Помогай его преосвященству... Прилепись к церкви.

Варсонофий упал царю в ноги, прослезился.

– Встань!
– недовольно поморщился Петр.
– В твоем звании недостойно тыкаться в землю, хотя бы и перед государем... Не будь червием, но персоною.