Вместо облегчения меня кольнуло странное беспокойство. Я тут же задушил его на корню. То, что сейчас Брайс нравилась мне еще больше, чем в школе, ни черта не значило. Она была счастлива здесь, в Уиллоудейле, а я никогда не буду, так что об отношениях не могло быть и речи.

От понимания, что моя десятилетняя влюбленность бесперспективна, у меня сразу пропал стояк. Я застегнул рюкзак и прикрепил к нему ручной бур и лопату, после чего встал.

— Это был последний образец, который мне требовался.

— О. — Брайс удивилась, но я не собирался смотреть на нее, чтобы удостовериться. Не сейчас, когда желание трахнуть ее все еще бушевало во мне.

Она прочистила горло.

— Похоже до дороги не так далеко, да?

У нее хорошее чувство направления, и почему это меня заводит?

«Я думаю, что абсолютно все в Брайсе тебя заводит».

— Да, — ответил я.

— Думаешь, минут за тридцать мы дойдем?

— Верно, если только ты не будешь меня снова тормозить.

Брайс ничего не ответила, и чувство вины обрушилось на меня тяжелым потоком. Но вести себя как придурок намеренно было просто необходимо. Я не дурак. Я видел, как Брайс смотрит на меня. Я не единственный, кто все еще чувствовал притяжение между нами. Зная, что она хочет меня, я едва сдерживал желание сказать «да ну на хрен» и уговорить ее оседлать мое чертово лицо. Заставить ее возненавидеть меня казалось самым безопасным вариантом.

А что, если я доведу ее до слез или еще чего-нибудь? То, что я говорил, даже не было правдой. Ну, в основном. Я все это время старался идти бодрым шагом, чтобы исключить всякую возможность разговора. Это сработало лучше, чем я думал. Брайс едва поспевала за мной и почти всю дорогу держалась в десяти футах позади. В последние пару часов она значительно замедлилась. Однако не жаловалась и не просила меня сбавить темп.

Я рискнул посмотреть на нее. Брайс писала смс на своем телефоне и, закончив, убрала его в карман. Она молча посмотрела на меня. Красивую бледную кожу ее лица защищала от солнца моя шляпа, но Брайс сняла легкую куртку и повязала ее на талии. Я очень надеялся, что на руки она нанесла достаточно крема от солнца. Футболка облегала ее охренительные сиськи, и я внутренне застонал. Смотреть на нее явно не очень хорошая идея.

— Я написала бабушке, сообщив, что мы вернемся через полчаса. — Ее голос звучал холодно, но я не мог винить Брайс. В конце концов, я вел себя как мудак.

— Отлично, идем. — Я надел рюкзак и пошел. Сначала я слышал Брайс позади себя, но ее шаги становились все тише и тише, пока я совсем не перестал их различать. Я остановился и повернулся нахмурившись. Брайс шла слишком далеко от меня, и она хромала. Плохо.

Меня сразу охватило беспокойство, и я побежал назад, туда, где ковыляла Брайс, на ее лице боль сочеталась с мрачным выражением решимости. Я сдержал беспокойство в своем голосе и изобразил вместо него нетерпение.

— Почему ты хромаешь?

— Я в порядке. — Она отмахнулась от меня и, прихрамывая, прошла мимо.

Боже, как же меня заводит ее упрямство.

Я схватил ее за руку и заставил остановиться. Ее кожа на ощупь оказалась такой же шелковистой и мягкой, как и на вид.

Брайс нахмурилась, наклонив голову так, что моя шляпа едва не упала с ее головы.

— Что?

— Ты поранилась.

— Спасибо, капитан Очевидность, — проворчала она.

Господи, как же мне хотелось трахнуть ее за такое поведение. Чтобы она до хрипоты выкрикивала мое имя. Хотелось жадно пожирать ее сладкую киску, пока Брайс не начнет умолять меня об оргазме.

Вместо этого я спросил:

— Ты вывихнула лодыжку?

— А тебе какое дело? — удивилась она, отдергивая руку.

Я указал на поваленное дерево недалеко от места, где я брал последний образец.

— Присядь на минутку.

— Нет, спасибо. — Она захромала прочь, и я разочарованно хмыкнул, прежде чем шагнуть вперед и снова остановить ее.

— Ты едва можешь идти, — заявил я. — Сядь и дай мне осмотреть твою ногу.

— Я в порядке, и я…

Ее голос сбился до писка, когда я нагнулся и закинул Брайс на плечо, а затем понес к поваленному бревну.

— Гриффин Моррис опусти меня на землю!

Я проигнорировал слова Брайс, продолжая держать руку на ее бедрах и стараясь не обращать внимания на идеальную задницу прямо перед моим лицом.

— Эй! — Я почувствовал, как она попыталась сдвинуться вперед, и тут она дотянулась до моего рюкзака и сильно шлепнула меня по заднице. Я вздрогнул и ответил ей ответным шлепком по заднице.

— Гриффин. — Ее голос дрогнул.

— Что?

— Твоя рука —…

С огромным чувством стыда я понял, что мой шлепок по попе перешел в ласку. Я теребил и разминал ее упругую задницу, как будто моя рука обладала собственным разумом. Я резко убрал руку, покраснев так же, как и ее волосы.

Я опустил Брайс на бревно, избегая смотреть в глаза, стряхнул рюкзак с плеч и присел перед ней. Когда я расшнуровывал ее правый ботинок она попыталась сначала отдернуть ногу, а затем оттолкнуть мои руки, и я зарычал от раздражения.

— Брайс, остановись.

— Ты остановись, — заявила она. — Это моя нога, и я не хочу, чтобы ты ее трогал.

Ладно, пора менять тактику. Я заговорил низким, мягким голосом и положил одну руку на икру Брайс чуть выше ее походного ботинка, глядя на нее пристально.