Такие муравейники пользовались спросом у бедноты — там можно было дешево снять комнату или койко-место. Вокруг тянулись наружные лестницы и металлический каркас разветвлённых проходов.

«Строились» такие сооружения следующим образом. В уже готовом сталогмате потихоньку растапливали камень кислотой от слизней. Последних разводили на фермах как раз для таких вот архитектурных целей. Умельцы давили на кислотную железу и контролировали её секрецию, а дальше дело рук и никакого волшебства.

Полость со временем выжигали, обустраивали и заселяли жильцов. Получался довольно уютный сухой многоэтажный дом.

Но были и покосившиеся халупы из говна и палок. Кто-то притаскивал гигантские панцири поверженных монстров и селился в них. Каждый выкручивался как мог. Были и простые дома из камня, но там уже обитал «средний» класс бедняков, где от одного вида Ника пренебрежительно воротили нос.

В такой вот буржуазный домомик они и вошли. Ничего примечательного, обычная двухэтажная коробка. Из-за высокой концентрации емировой руды в хранилищах помещение не отсырело, и воздух здесь был чище, чем на улице.

Они ввалились в прихожую, где за стойкой стоял полнокровный мужчина, к которому медленно подкрадывалась старость. Это был чистый человек, без признаков мутаций и даже со своими волосами. Хоть и седыми. Видно было, что они предмет его гордости — аккуратно уложены в пробор, напомажены так, что каждая прядка блестела ухоженным жгутиком.

Впереди них был ещё один клиент. Рослый, широкоплечий мужик, очевидно, тоже вернувшийся недавно из похода. Перед скупщиком лежал зелёный камень с ноготок.

— Мне край надо, отец, подкинь побольше деньжат, — пробасил воин, просунув большие пальцы под широкий саламандровый пояс.

— Исключительно без вариантов, — отказываясь, покачал головой торговец. — Видишь тут скол? А здесь концентрация совсем плохенькая, нет, нет и нет, забирай, что даю.

— Акхм, — медленно выдохнул рослый мужик и задумался.

— Какие-то проблемы? — спросил его Глок, показывая, что мы, вообще-то, в очереди стоим и ждём.

— Похоже, у кого-то сегодня они будут, — буркнул гигант и смахнул с прилавка монеты, а затем покинул помещение, заставив вормлингов разойтись в стороны.

— Слушаю, — чуть приподняв пухлый подбородочек, произнёс мужчина.

Ник прошёл вперёд и выложил на прилавок один кусок, вторым светить перед Глоком не хотел. В другой раз и в другом месте обменяет. Здесь территория червяка и все скупщики под ним. Сразу доложат, а сидеть потом в пыточной мафиози он не собирался. Ведь всем интересно, где это столько руды лежит.

Загребастые ручонки тут же схватили самородок, на глаз оценщик нацепил увеличительное стекло и внимательно изучал минуты две каждую трещинку.

— Что скажешь? — спросил позади Глок.

— Хорошее качество, — словно нехотя произнёс хозяин, придраться не к чему и придётся платить всю сумму.

Он положил камень в металлическую коробку и пошёл вместе с ним в другое помещение. Через минуту материализовался с деньгами.

— Четыреста экоинов, — на стол скользнули длинные стопки монет десятками и пятёрками.

Повернувшись к Глоку, Ник кивнул на деньги.

— Триста с процентами хватит? — вообще сумма была в двести пятьдесят, но все четыреста будет жирно для него отдавать.

— Хех, — подойдя к деньгам, сказал Глок и взял одну монетку в руку.

Он жестом подозвал телохранителя и продолжал тереть экоин пальцами.

— Мне кажется, такая сумма может вскружить голову столь молодому человеку, — заботливо произнёс он, наконец. — Будет надёжней, если ты отдашь их мне… Хм… На хранение, — найдя нужное слово, плотоядно улыбнулся тот.

— Хорошо, — Ник пожал плечами и отошёл в сторону, приглашая забрать деньги.

Когда коричневые ручонки Глока уже готовы были присвоить заработанное, Ник ладонью ударил по монетам, так что они полетели в лицо криминальному авторитету, а сам схватил полстолбика и ринулся наружу.

Взмах меча и вормлинги разбежались в стороны, опасаясь наткнуться на лезвие. Выбив дверь с ноги, он припустил по улице, чувствуя затылком, как позади сопят разгневанные преследователи.

Что-что, а бегать в этом мире ему приходилось часто, и от этого всегда зависела жизнь. Ведь могли не только поколотить или отругать, но и отбить жизненно важные органы. То же самое случилось с его единственным другом Шмидтом. Парня так отделали, что ничего не помогало. Ссал кровью и медленно загибался. Помимо всего прочего, обострилась и болячка с лёгкими.