Артем продолжал дышать. Зловоние собственных испражнений душило, но лишь так он мог хоть немного успокоиться, сосредоточившись на чем-то привычном.

Конструкция подкатилась вплотную к столу. Глубокие тени заплясали по подвешенному вверх ногами истерзанному трупу. Одного взгляда хватало, чтобы понять, что в действиях убийцы не было ни аккуратности, ни милости – даже животная жажда крови не чувствовалась, чего обычно ожидаешь от безумных психопатов. Все выглядело так, словно мясник банально забил свинью, не особо заботясь о сохранности туши.

Мужчина в плаще остановился. Повернувшись к Артему, он откинул плащ в сторону, обнажая черную рубашку из грубой ткани и обычные черные джинсы, затянутые ремнем с полукруглой бляхой, после чего потянулся рукой к поясу и вытащил из ножен длинный охотничий нож.

Гладкая глянцевая поверхность клинка поблескивала серебром.

— Ты знаешь, что будет дальше? — задал он вопрос.

Артем опустил голову. Из глаз хлынули слезы, в горле образовался неприятный колючий комок.

— Хорошо, — мужчина кивнул. — Надоедает объяснять.

Перехватив поудобнее потертую деревянную рукоять ножа, он обернулся к трупу и снова окинул его внимательным взглядом сверху вниз, нежными движениями поглаживая заточенное лезвие.

— Бедро или щечки? — тоном рыночного торгаша последовал вопрос. — Выбирай.

Артем молчал. Что он мог ответить? Ему повезло, что здравомыслие еще не покинуло его, пытаясь адаптироваться к происходящему. Впрочем, был ли он благодарен такому везению – совершенно другой вопрос.

— Молчание еще ни разу не пошло никому на пользу.

Оторвавшись от созерцания своей «скульптуры», мужчина оставил нож на столе и обошел его со спины. Казалось, его совершенно не трогал ни запах, ни вид этого непотребства, что образовалось под стулом у Артема.

Бах!

Артем вздрогнул от ужаса, когда холодные руки в перчатках с хлопком приземлились на его плечи. Незнакомец вовсе не пытался давить, и все же в тот момент мальчику показалось, будто на него упал целый грузовик.

— Я думал простить тебя за хорошее поведение. Но, видимо, пока мы не установим нужные границы, дело с места не сдвинется.

За его спиной раздался шорох, а следом на стол перед ним приземлилась снятая перчатка. Мужчина подался чуть вперед, навалившись на него своим весом, и подставил под прямой свет лампы свою правую руку ладонью вниз.

— Смотри, — коротко приказал он.

Артем не мог сопротивляться этому голосу, не в такой ситуации. Поэтому он послушно посмотрел на руку незнакомца и тут же шумно выдохнул.

Грубая загорелая кожа была испещрена мелкими шрамами, побледневшими под гнетом времени. В области между большим пальцем и указательным шла вереница старых сигаретных ожогов. У среднего отсутствовал ноготь, вместо него кожа морщинами сходилась на кончике, создавая впечатление обрубка. Безымянного и мизинца вовсе не было, они оказались отрублены у самого основания, замененные грубыми деревянными протезами, прикрепленными к кисти несколькими ремешками.

— Восемь, — голос мужчины на миг дрогнул, что резко выделялось на фоне его обычного спокойствия. — Против десяти у тебя.

Позади снова зашуршало. Раздался металлический звон.

Свободной рукой мужчина вытащил что-то из кармана и поднес под свет. Это оказались небольшие толстые щипцы, оканчивающиеся двумя параллельными шероховатыми лезвиями.

Артем инстинктивно сжал кулаки еще сильнее, спрятав пальцы. Безусловно, он знал, что будет дальше, и все же это никак не убавляло кипящего в мозгу страха.

— Н-не надо… — голос его больше походил на мышиный писк. — Пожалуйста, не… не надо…

— Я хотел дать тебе фору. Но ты меня расстраиваешь.

Артем уперся ногами в пол. Взгляд его уставился в щипцы, хищно покачивавшиеся перед носом, и тело стала бить крупная дрожь. В нем снова проснулось желание биться в агонии, кричать, звать на помощь, но стоило ему набрать в грудь побольше воздуха, как обезображенная рука вдруг метнулась к его шее и сжала ее до боли остатками пальцев.

— Даже. Не. Думай, — медленно прорычал мужчина ему прямо в ухо.

Крик застыл в горле Артема, подавленный еще в момент рождения, и мальчик судорожно закивал, ощущая, как от недостатка воздуха пухнет голова.

— Разжимай.

Артем стиснул зубы. Слезы продолжали струиться по щекам.

— Разжимай!

Его тряхнуло из стороны в сторону. В голосе мужчины начали пробуждаться яростные нотки, но тело отказывалось подчиняться. Оно не хотело испытывать боль, и Артем зажмурился, надеясь, что его просто задушат без лишних мучений. Однако у убийцы были другие планы.