Сжав зубы, она собиралась было последовать за ним, но невольно разглядела, как недавний призрак вырывает у пленника изо рта длинный и мягкий язык, и отшатнулась, боясь, что и её тоже забрызгает кровью. Не в силах выносить эту картину, Чжу Хун резко отвернулась: желудок сводило тошнотой, и во рту у неё стоял мерзкий привкус желчи.

Чжао Юньлань же не обращал внимание на то, что творилось у него под ногами: какая-то девушка пыталась выбраться наружу, несмотря на то, что лицо у неё было обварено маслом. Подняв голову, Юньлань окинул холодным взглядом королей преисподней и повернулся к судье, который в это время отчаянно пытался прикинуться ветошью в тёмном углу.

— Мне предлагается стоять? — высокомерно уточнил он, вскинув брови.

Его ледяной голос пробивался сквозь стоны и крики, раздающиеся снизу: происходящее нисколько не отразилось на его манере говорить.

Судья смерил выразительным взглядом двух стражей, и они торопливо вытащили откуда-то кресло, стол и поднос с чаем. Чжао Юньлань, нисколько не стесняясь, плюхнулся в кресло, закинул ноги на стол и вскинул руку: ближайший к нему страж с ужасом обнаружил, что улыбка на лице Хранителя практически граничила с наглой ухмылкой.

— Чая не нужно, — заявил тот, лениво вытянув ноги. — Боюсь, мой желудок не выдержит того, чем потчуют в преисподней.

Не поднимая головы, он продолжил:

— Дамы и господа, свои намерения вы уже продемонстрировали. Мы с вами люди занятые, так что предлагаю не тратить время зря: говорите, если вам есть, что сказать.

Десять голосов зазвучали в унисон, сложившись чудесной гармонией осуждения:

— Этот маленький человек не отличается вежливостью.

С тех пор, как Призрачная Маска забрал Шэнь Вэя, сердце Чжао Юньланя словно сковало льдом, и теперь холод медленно и неизбежно расползался внутри, не зная выхода. Слова и действия других людей долетали до него словно сквозь толщу воды и казались фальшивыми и бессмысленными.

Только теперь до Юньланя дошло, что творится у него под ногами: выражение его лица не изменилось, но сердце забилось чаще, и запоздало поднялся гнев.

Скрестив на груди руки, Юньлань постарался совладать с участившимся дыханием. Мысли встревоженно метались у него в голове: если десять королей ещё обладали каким-то разумом, то им было известно, что Призрачная Маска похитил Палача Душ. Его возможная смерть и даже рана, нанесённая Призрачной Маской, была преисподней совершенно невыгодна. Кроме того, в воздухе по-прежнему висела проблема Великой Печати: несмотря на помесь правды и лжи, старательно созданную Призрачной Маской, становилось предельно ясно, что Великая Печать близка к падению.

И в то же самое время десять королей избрали столь неприветливую встречу — даже не позаботились о собственном облике. Тридцать лет сотрудничества с преисподней говорили Чжао Юньланю, что этим идиотам что-то от него нужно, но ни один из них не желал лишиться лица, оставив в стороне свои амбиции и эго.

Или они принимали его за обычного смертного и рассчитывали добиться своего принуждением и угрозами.

Но тогда и ему не требуется думать о вежливости.

Не медля больше, Юньлань вскинул голову: его красивое лицо было расслаблено и небрежно в своём высокомерии.

— О, прошу меня простить, — издевательски протянул он, холодно рассмеявшись. — Родители меня плохо воспитывали, вот и вырос бесцеремонным отбросом. Чего вам от меня нужно?

Стражи преисподней невольно задержали дыхание: не зная всех обстоятельств, можно было подумать, что этот человек явился найти виноватых и бросить им прямой вызов. Однако зал десяти королей являлся залом суда: здесь разбирались человеческие грехи — до и после смерти. Национальный герой или великий генерал, все они приходили на своих двоих, а выносили их ногами вперёд. Многие люди, находясь на этом месте, рыдали и взывали к милости, но никто ещё не вёл себя столь нагло и вызывающе.

Словно ему не нужно было волноваться о будущих жизнях!

— Чжао Юньлань! — прогремели десять голосов.

— Для вас — лорд Хранитель, — нисколько не смущаясь отозвался Юньлань.

Его пальцы легли на карман куртки и аккуратно нащупали рукоять пистолета. В груди его горело пламя ярости: мысленно Юньлань уже расстрелял этих высокомерных ублюдков, одного за другим, но на деле окончательно рвать отношения с ними было рано, и оставалось только, сцепив зубы, терпеть этот фарс.