Прошло совсем немного времени, и монастырь увиделся мелкой кляксой на берегу. Подними вверх указательный палец, и монастырь, как клоп, помещается под одним ногтем.

Но Артёму и в голову не пришло посчитать себя свободным. Каким ещё свободным – посреди этой воды вокруг, под этим тяжким небом, даже не торопящимся за ними, – а недвижимо зависшим над головою.

“Может быть, упросить её свернуть на Лисий остров? – с невыносимой жалостью к самому себе и с нелепой надеждой подумал Артём. – Заедем, там Крапин, он обрадуется. Баню затопит. Лисий повар пирог испечёт… Праздник будет… Галю отдам Крапину, пусть пользует её. А меня хоть бы и в лисью квартиру – я и там смогу жить. Буду жрать из лисьей кормушки и пасть подставлять безропотно под облатки от глистов…”

Артём снова посмотрел на Галю и едва удержал себя, чтоб не произнести всё это.

Понял, что невозможно.

Ничего не изменить, мамочка. Я поплыл в обратную сторону.

Мотор громыхал.

Артём с удивлением смотрел на железный короб: и что, ему можно доверить две человеческих души? Он дотянет их до острова, до материка, до чужеземных вод? – куда они там собрались… Как на это можно надеяться? Мотор неизбежно должен был сломаться с минуты на минуту.

Очень скоро Артём стал замерзать и бессмысленно отворачивать ворот пиджака.

– Здесь, – ткнула Галя ногой в тюк на полу катера, – одежда. Скорей оденься. Греться уже будет негде.

Промучившись с пару минут, Артём развязал тяжёлый тюк.

Внутри оказалось много вещей.

Чекистская куртка на тюленьем меху – Артём немедленно влез в неё, со звериной заботливостью о себе. Чекистская кожаная кепка с ушами тоже пошла в дело. Перчатки! Зимние… очень кстати.

Ватные штаны… Что ж, хорошо. Чертыхаясь, снял сапоги и с трудом натянул, поверх своих штанов, ещё и ватные.

Стал внушительный, крупный – а то на фоне Гали смотрелся совсем тщедушным, завшивленным подростком.

Неожиданно стало спокойнее.

Голову продувало встречным ветром.

– Там что-то дребезжит впереди, – сказала Галя, – посмотри.

Перелез ближе к носу, чтоб разобраться в запасах: всё занятие.

Баки с топливом. Весла и уключины к ним. Крюк. Фонарь. Топор. Ведро. Черпак. Якорь. Две короткие лопаты. Нож. Тесак. Примус. Бинокль. Одеяло. Крепко перекрученный пакет с чем-то тяжёлым вроде гвоздей. Пакля.

Что-то перекладывал заново.

Несколько буханок хлеба. Ящик тушёнки. Ящик рыбных консервов. Два дождевика. Рогожа. Несколько фляжек – Артём потряс их – внутри что-то было.

Оставил часть вещей неубранными на место: будет ещё время ими заняться.

Посмотрел на Галю – с максимально возможным удивлением и даже уважением, на которые был сейчас способен: она готовилась!

Галя не поняла взгляда и крикнула:

– Водка. Выпей, если хочешь.

– А ты? – спросил, подняв фляжку. Она посмотрела на Артёма и кивнула.

Немного сбавила обороты мотора. Гуд стал ровней, – а то в голове уже дымилось от этого рёва.

Артём раскрутил фляжку и отпил. На таком ветру – ничего не почувствовал вовсе. Всё горевшее и перегоравшее внутри за последние недели, дни, часы – сразу растворило водку, или что там, спирт, без остатка. Отпил ещё, даже во рту подержал…

Пока жидкость была во рту – всё-таки спирт, да – она ощущалась. Но едва проглотил – снова пропала. Только переводить… Подал фляжку Гале.

Она сделала быстрый и короткий глоток и молча вернула фляжку Артёму.

– Ты знаешь куда мы? – спросил.

Вдалеке виднелись ещё острова. Нехорошо было бы уткнуться в какой-нибудь из них и обнаружить там дальнюю командировку.

Галя снова посмотрела на Артёма: у неё появилась эта манера, оглядывать его прежде чем отвечать – тот ли пред ней человек, что был раньше, можно ли с ним говорить.

– Мы тут плавали с Фёдором, – коротко и громко ответила она, и снова поддала, рывками, оборотов мотору.

Артём кивнул. Плавали и плавали. При чём тут он только.

– Можно, я съем что-нибудь? – спросил он.

“Нагонят сейчас – опять пожрать не дадут”, – подумал.

– Да, – ответила Галя, глядя не на Артёма, но куда-то поверх его.

Нож, банка консервов. Торопясь, открыл. Доставал рыбу руками и ел. Отломил хлеба. Рыба, хлеб, вкусно.

Опять раскрутил фляжку, снова выпил.

Наконец ощутил что-то вроде укола в жилу на виске: пополз жар.

На Галю не смотрел – вдруг ей не нравится то, чем он занят – тогда придётся чувствовать себя стеснённо, что-то делать для преодоления этого чувства.