— Да… Теперь всем этим беднягам придётся покончить с собой. — Говорил толстый мужик, ведущий на привязи козу. — Не завидую я их судьбе.

— Покончить с собой? — Переспросил Дарт. Голова у него шла кругом, и он решительно не знал, что делать дальше.

— Разве вы не знаете? — Удивился мужик, дёргая козу за повод и пытаясь отвлечь её от попыток дотянуться до клочка травы, с трудом выжившей в условиях города. — В случае осквернения храма и разгрома главного алтаря, все оставшиеся в живых служители Райдзина должны немедленно разрушить храм, а затем принести себя в жертву на костре. Такова воля всемогущего… — Мужик помолчал, ещё раз дёрнул козу и пошёл прочь, оставив ошеломлённого Дарта стоять у ступеней храма.

Вернувшись в себе в номер и улёгшись на кровать, Дарт попытался собрать воедино всё то, что ему стало известно о событиях вчерашней ночи. Он пытался так и эдак связать части головоломки, но не мог придумать никакого объяснения произошедшему. И раз за разом он вспоминал синий огонь в глазах проклявшего его жреца, синий огонь, сверкнувший в глазах остановленного им служителя, и ровный свет двух синих светлячков в темноте, оказавшихся глазами статуи Великого Бога Райдзина — бессмертного и всемогущего.

Чрезмерная нагрузка на мыслительный аппарат сделала своё дело, и Дарт погрузился в беспокойный сон, в котором он убивал жрецов, смотрел в горящие глаза бога и слышал смех умирающего старика, протягивающего к нему свою руку. От этого смеха он и проснулся.

Когда Дарт заставил себя подняться с постели, солнце уже коснулось горизонта, окрасив запад в кровавые тона. Дарт посмотрел в окно, но вид вечернего города теперь вызвал у него не восхищение архитектурой, а хмурое недоверие к тому, что могло скрываться под крышами возвышающихся повсюду храмов. Богов Дарт никогда не любил, а теперь и вовсе не испытывал к ним ни малейшей симпатии, испытывая смесь дискомфорта и страха при мыслях о миродержцах, суровой рукой правящих миром. Правящих в соответствии со своими никому не понятными желаниями.

— «Дьявол!» — Подумал Дарт, отгоняя мрачные мысли. — «Неужели какой-то старикашка способен испортить мне жизнь? Мне, обошедшему пол мира и не раз доказавшему, что самой надёжной силой в мире является меч, сжимаемый в сильной руке?»

Он встал и спустился в обеденный зал, планируя напиться до потери сознания. Раньше это всегда помогало избавиться от мрачных мыслей.

Внизу уже во всю шла гулянка. Народ пил, рассказывал друг другу весёлые истории, в углу кто-то затеял драку, и туда спешили трое охранников, а девицы, разносившие заказы, вовсю заигрывали с посетителями. Окунувшись в привычную атмосферу, Дарт наконец забыл обо всех своих страхах и сомнениях. Он нашёл столик, где заседал его вчерашний знакомый Тор Наркус, согнал кого-то со стула и присоединился к беседе.

Чем больше проходило времени, чем больше вина было выпито, тем более развязной становилась речь Дарта. И вот, он уже смеясь пересказывает друзьям сценарий своей вчерашней погони за жрицей Храма Любви. Внезапно, обстановка за столом изменилась. Собеседники замолчали, и Дарт поймал себя на том, что рассказывает о своём вторжении в чужой храм, в поисках жрицы.

— Ты что, действительно осквернил храм Райдзина? — Переспросил у него Тор.

— Да. — Рассмеялся Дарт. — Но самое смешное было не в этом, а в том, что сегодня днём я попытался найти его и выяснил, что такого храма в этом городе вообще никогда не было.

Слушатели за его столом напряжённо молчали.

— Вы что не поняли? — Не унимался Дарт. — По-видимому, я был настолько пьян, что принял чей-то дом за храм. Я узнавал, в одном городе не может быть двух храмов… этого, как его… Райдзина. Так что я вломился к кому-то в дом, устроил там погром и потом вышел на улицу.

— Возможно. — Заметил араб с вьющимися волосами, сидевший справа. — Но прошлой ночью кто-то на самом деле разгромил храм великого Райдзина. И это не может быть простым совпадением. — Он встал и вышел из-за стола. — Я не хочу рисковать, сидя за одним столом с осквернителем храмов.

Разговоры вокруг умолкли, и окружающие изумлённо уставились на Дарта. Человек, сидевший слева от него, тоже встал, со скрипом отодвинув стул, и ушёл. Дарт перевёл взгляд на Тора.

— Ну что, ты тоже боишься гнева богов? — Спросил он у него.

Тор медленно пожевал губами и ответил:

— Я не знаю, связан ты или нет с разгромом храма Райдзина прошлой ночью, но в любом случае тебе не помешала бы защита. — Он расстегнул ворот рубашки и вытащил оттуда амулет.

Это была округлая бляшка в виде головы, вырезанная из кости. Слева на ней красовалась морда демона, а справа суровое человеческое лицо. Очертания морды удивительным образом переходили в очертания человеческого лица.

— Этот амулет не раз спасал мне жизнь. — Сказал Тор, протягивая его Дарту. — Пусть теперь он защитит тебя.

Дарт молча уставился на амулет. Не принять его он не мог, так как это было бы оскорблением Тора, решившего искренне пожертвовать самым дорогим, чтобы защитить его жизнь. Но в то же время он не мог принять этот дар, поскольку, таким образом, признал бы, что ему нужна защита.

— Я, конечно, очень благодарен тебе за этот подарок… — Начал он.

— Оставь его себе. — Прервал его Тор. — Я чувствую, что тебе он скоро понадобится. — Он засопел и встал из-за стола. — Кажется, я слишком много выпил сегодня, пора идти спать.