Однажды мы все-таки забеременели. Сами.

Не сказать, что тогда я так уж хотел делить внимание жены с ребенком, или что во мне проснулись какие-то отцовские чувства. Но Вера почему-то стала хандрить. Что-то между нами стало портиться. И я подумал, что будет хорошо, если она переключится. На беременность, на ребенка — да на что угодно, лишь бы между нами все стало как прежде.

В работе как раз был такой период, что я мог все потерять — в лучшем случае, в худшем, если бы не вывез — сесть. Меня гнули так, что как только хребет не сломался. Тут, кстати, мне Вершинин помог, наш местный олигарх. Помог, конечно, не по доброте душевной. У него свой интерес имелся. Умный парень, понимал, что эта кампания разворачивалась как раз под него. Менее удачливым не давало покоя, как лихо он развернулся в нашем регионе. В ходе закулисных переговоров те союзники, на которых Артур ставил в местной власти, стали его под шумок сливать. И мне поручалось разыграть главную партию. Хорошенько все взвесив, я решил, что лучше от этого ни мне, ни региону в целом не будет. Поэтому разработал план на опережение и пришел с ним к Вершинину. Рисковал сильно. Полгода где-то вообще не понимал, во что это выльется. В каком-то смысле даже смирился, что попаду под раздачу. Но все равно до последнего не сдавался — привык с детства держать лицо… Потому как улица многое прощала, но не слабость. Сдашься — все, сожрут.

На работе торчал порой сутками. Семье тоже ведь стали угрожать. Так, намеками. Но я все понимал — не дурак же. Напряжение было ужасное. А я ведь уже говорил, как привык с ним справляться.

Работала там у нас одна… Безотказная. Только пальцем ткни — на колени бухнется и все сделает в лучшем виде. Она минетом создавала такой вакуум, что туда уходила вся душевная муть. Обычно для расслабления этого было достаточно. Но когда напряги и внутренняя агрессия накапливались, хотелось большей жести. Неспособность ни на что повлиять в своей судьбе убивала. Хотя бы в чем-то мне нужно было вернуть контроль. Хотелось доминировать, подчинять, наказывать…

Короче, Вера застала меня за жестким аналом с той шмарой. Я… Да что я? У меня были потребности, которые моя нежная чистая девочка не могла удовлетворить. Ну а как? Что, мне надо было с этой грязью к своей жене сунуться? Да бред. Я бы вообще предпочел, чтобы она держалась от этой моей стороны подальше. И вообще не знала о ней! Ради нее же. Такой романтичной и трепетной. Ведь… ну где она, а где весь этот изврат.

А она не поняла моих мотивов. А она стояла, и улыбка медленно умирала на ее губах, пока та сука что-то там верещала, собирая с пола свои манатки.

Моя жена пришла сказать, что беременна. Как в дешевой мыльной опере все получилось.

Потом, конечно, когда оцепенение прошло, Вера заговорила про развод. Естественно, я не собирался ее отпускать. Тогда я правда не понимал, как это для нее больно. И даже злился, дескать, что за придурь?! Потом понял, да. Переосмыслил. И твердо решил, что все у нас теперь будет по-другому. Может, что-то бы из этого и получилось, скорее наверняка. Но это было действительно очень херовое время. Я задерживался на работе — Вера себя накручивала. А потом ее на сохранение положили. А меня буквально в тот же день под белы рученьки увели.

Три дня допросов дальше было. Пытки. Я не сломался и только этим себя спас. Себя — да, а нас… нет. Поздно было. Закрываю глаза и каждый раз вижу ее белое, сливающееся с наволочкой лицо.

— Извини. Я тут… Короче, дела были. Как ты?

— Я? — Вера моргнула… Перевела взгляд в окно, в которое с мерзким звуком скребла ветка. — Я тебя ненавижу.

Она тогда это в первый раз сказала. Ни когда застала, ни после, когда мы ссорились, а тогда. И что-то тогда же в ней навсегда сломалось.

— Как малыш?

— Нет его больше.

— Как нет?

— У меня выкидыш.

Больше самих слов меня пугали ее пустые глаза.

— Я не знал…

— Знал бы, если бы до тебя можно было дозвониться.

— Вер…

— Слышать ничего не хочу. Просто уйди.

— Семен Валерьевич! — вернул меня в настоящее голос владельца медицинского центра. Я сидел у него в кабинете и ждал новостей, но, похоже, все, к чертям, прослушал.

— Повтори, пожалуйста. Чет я отвлекся…

— Я поздравлял вас, — губы Пятса растянулись в искренней улыбке. — Повторный анализ на ХГЧ положительный. Вы совершенно точно беременны.

Я хмыкнул. Немного пришибленно провел ладонью по голове. И вроде бы уже понимал, что да, беременны… Это еще на прошлой неделе стало известно, а сейчас только подтвердилось, но все равно. Осознание пришло только теперь, да и то, наверное, не до конца я почувствовал, что все-таки стану батей.

— А сколько эмбрионов прижилось? В смысле…

— Это мы узнаем только после УЗИ, которое как раз собираемся проводить. Не передумали? Может быть, поприсутствуете? Или предложите Вере Ивановне?

— Нет. Вере сейчас не до этого.

Во взгляде Пятса, конечно, мелькнуло удивление, но он очень быстро взял себя в руки. Матиас вообще неплохо держался, да. Учитывая обстоятельства. Но я в любом случае не собирался перед ним распинаться и что-то ему объяснять.

— А вы?

— Ну не знаю, — почему-то занервничал, впрочем, никак это внешне не проявляя. — Давайте. Это же не займет много времени?

— Нет, минут двадцать. Максимум. Сейчас позвоню девочкам, предупрежу, что вы зайдете.