Шрифт:
Ваня будет там? С этой Анютой?
Ревность глушит и слепит. Но вместе с тем боль не отпускает. Только сильнее стягивает пространство за ребрами.
– Пойдем? – не унимается Саня.
Зажмуриваюсь, перевожу дыхание, а оно сейчас участилось и приходить в норму не собирается. В горле сгусток из воздуха, застрял сильнее курицы за ужином.
– Давай, – наконец, говорю.
Пусть Ванечка увидит, что мне и без него хорошо.
Глава 5. Алена
Квартира мажорика рядом с институтом. И чтобы не терять времени, я приезжаю к Сане в обед со всей одеждой, которую сочла подходящей.
Мама успела подумать, я переезжаю.
– Аленка, у тебя такие шикарные длинные ноги! А задница! Ты себя со стороны просто не видишь.
– Это не значит, что мне нужны шорты, которые больше смахивают на трусы.
Киваю на кожаные ультракороткие шорты. Я только что сняла их после примерки.
– Джинсы? – верчу перед глазами свои любимые “Левайсы” с высокой посадкой.
– Нет! Ты идешь на занятия или развлекаться?
– Я иду просто посмотреть!
Мы ругаемся, и Шурка еще какое-то время перебирает всю гору одежды, что притащила. Достает от туда кремового цвета платье. Руки полностью и ноги сплошь из кружева. Плотная, непрозрачная ткань только прикрывает нижнее белье.
Откуда оно у меня вообще взялось?
Красивое, даже засмотрелась.
Ване бы понравилось, я в этом уверена.
– Вот, держи. И. Без. Вопросов!
Надеваю и выхожу к Саньке. Платье словно сшито по моим меркам. Значит, Шурка его точно не подкинула мне. Оно мое.
Улыбаюсь, когда вижу свое отражение в зеркале.
Я нечасто надеваю платья. Ведь в джинсах намного удобней, правда? Кеды на ноги, толстовка сверху и вперед на учебу.
К моему образу сейчас добавились туфли на каком-то нереальном каблуке. Косметики минимум. Только черные стрелки и тушь. Ресницы у меня длинные, хватает пары взмахов кисточки.
– Отпад! Была бы мужиком, трахнула б тебя, Ольшанская.
– Саня!
– Ну а что? Дурак твой Ваня, такой дурак!
– Знаю.
– Злишься еще?
Устало опускаюсь на вещи, чуть не падая со всей этой огромной кучи.
– Не знаю, – признаюсь.
Я настолько запуталась в чувствах, что сложно. Банально сложно разобраться. Мы знакомы с детства. Сначала дружили, потом начали встречаться, планировали будущее. То, что Ваня мне изменил, цепляет не только как девушку, но и как его друга. Своими поступками он словно перечеркнул все, что было.
– Не хочешь отомстить? – осторожно спрашивает.
Слезы, которые должны уже политься из глаз, затекают обратно под позорный шмыг носом.
– В смысле?
– Ну, замутить с кем-нибудь?
– Замутить?
– Ален, что ты как из аула? Найти парня и хорошо провести с ним время.
– Зачем?
– О, господи. Что ж так тяжело? Чтобы он почувствовал то, что чувствовала ты.
– И… изменить?
Хочется уточнить, Саня имела в виду секс? Ну, конечно, имела. Что я, действительно, как из аула?
– Это по желанию. Никто же не будет заставлять тебя ноги раздвигать. Просто проведи время с другим. В конце концов, развеешься. Ты кроме Ванечки же вообще никого не замечала! Зациклилась на нем, словно он один на всей планете.
До мажорика мы вызываем такси. Доезжаем за каких-то полчаса. Успеваю вся известись. Для меня сейчас все, что происходит, так необычно. Я привыкла везде появляться с Ваней, никогда не тратила на подготовку весь день.
Уже несколько раз думала, может, развернуть такси и поехать домой? Останавливала только Саня, которая каким-то образом чуяла мое настроение и медленно качала головой.
– Волнуешься? – спрашивает, когда поднимаемся на лифте.
– Все это дико.
– Не боись, я с тобой. Саня тебя не бросит.
Звоним дважды, нам открывает сам мажорик. Саня крепче вцепляется мне в руку. Перед ней объект ее обожания, который удерживает длинноногую платиновую блондинку за талию.
Почему они все любят этих пепельных шаболд?
– Уау! Девчонки! Аленка, если бы я знал, что ты такая, давно бы тебя забрал из-под Ивана, – развязно говорит.
У меня все ухает внизу, и сердце тарахтит как мотор трактора: “тр-тр-тр”. Ладони предательски потеют, когда Шурка аккуратно высвобождает свою руку.
– Ну че? Заходите!