Неожиданно спор прекратился, и в распахнутую дверь вывалился раскрасневшийся мужчина, тот хоть и был одет в тогу, но явно не привычную для него — видно было, что тяжёлая броня ему ближе.

Спускаясь по лестнице, он раздраженно что-то бурчал себе под нос, и я смог уловить несколько слов:

— … ть, где я ему высру этих убл…ных разбойников, — и чуть громче, явно успокоившись, — жопой чую лекарь так просто это не проглотит.

Софокл пару раз сжал мою ладонь, привлекая внимание.

И наклонившись к уху прошептал: — Это Менелай, правая рука Ипатия, главы стражи Демокрита.

Кивком дал понять, что услышал, и таким же шепотом спросил: — Навестим твоего собрата по нелегкому ремеслу?

И кивок в этот раз от Софокла.

Аккуратно отворив дверь мы прошли внутрь просторного кабинета, все стены были заставлены стеллажами с папирусами, а вдоль окна располагался обширный стол, за которым, склонившись над бумагами, сидел щекастый и толстогубый мужчина в белоснежной тоге.

Над его головой парила зелёная надпись:

Юнит системы. 1 уровень.

Не отрываясь от чтения, он буркнул: — Менилай, мы же вроде всё уже обговорили. — И поднял голову, услышав, как Софокл с небольшим хлопком притворил дверь, рявкнул уже грозно:

— Кто тут, ещё решил пошутковать, — окинул взором пространство перед собой, не замечая нас, — узнаю, насмерть запорю.

И вновь склонился над документами.

Софокл вновь склонился к моему уху и я еле уловил его шёпот: — Ипатий, раньше был управляющим.

Я же окинул взором ковер, что устилал весь пол, прикидывая, как лучше будет подойти и оглушить начальника стражи.

Сделал шаг вперёд и неожиданно под моей ногой скрипнул пол, а Ипатий встрепенулся.

Но так как «Отвод глаз» все ещё работал, то я рванул вперёд, вырывая руку из несильного захвата Софокла.

Как только я начал движение, поле невидимости последовало за мной, а вот мой спутник предстал во всей красе.

— Легионер? — удивленно воскликнул Ипатий. — Какого хррр…

Перемахнув через стол я левой рукой заткнул его рот, а правой пережал ему шею слева.

И через несколько секунд тело в моих руках обмякло.

Покопавшись в бездонной торбе, извлёк оттуда несколько сыромятных ремней, и совместно с подбежавшим по отчаянно скрипящему полу Софоклом, мы связали бесчувственного Ипатия по рукам и ногам.

— Вроде не бедно живут, а нанять плотника, чтобы лучше пол постелить не могут, — посетовал я, с интересом рассматривая содержание стола.

— Это не от прижимистости, а скорее наоборот, такой пол называют еще «соловьиный», и делают специально, чтобы невозможно было подкрасться незамеченным, — произнеся это, Софокл вернулся к двери и задвинул имевшийся засов.

Кивком поблагодарив соратника, спросил:

— Ну что, попробуем поспрашивать с пристрастием нашего пленного?

— Хорошо бы, но орать будет как свинья на бойне, — скривился Софокл.

— Будет орать, сразу прирежу, ну, а если внимание всё же привлечет, то в окно сбежим, — ответил, закрывая плотной парчовой шторой окно у стола, чтобы с улицы также нас не было слышно.

Призвав снова деканов и ещё двоих легионеров, коротко обрисовали им нашу задумку. После чего совместными усилиями взгромоздили Ипатия на стол, и крепко привязали его, не забыв затолкать ему кляп.

Используя знания, что мне даровал навык «Врачевание» привел его в чувство.

Рассмотрев, что его окружают римские легионеры, да еще в добавок он связан, Ипатий принялся дёргаться и что-то мычать.

Прислонив холодный метал кинжала к его горлу я предупредил: — Не дёргайся, связан ты крепко, а если будешь с нами предельно честен и искренен, то останешься не только жив, но и здоров.

Услышав мою речь на чистейшем греческом пленный слегка успокоился, и снова попытался что-то промычать.

— Если понял меня, то моргни два раза, — спросил я, царапая лезвием его шею

Ипатий послушно моргнул.

— Сейчас я вытащу кляп, но если ты вздумаешь кричать, то умрёшь раньше, чем звук твоего голоса покинет этот кабинет.

По моему кивку один из легионеров вырвал кляп.

Сдавленным шепотом Ипатий просипел:

— У моего хозяина Демокрита нет вражды с ромеями, по какому праву вы вторглись сюда?

— Здесь мы задаём вопросы, — голосом выделил я слово «мы», слегка надрезав кожу на шее, чуть дернувшегося пленника.