Боже. Это больно. Это было так больно, что я собиралась заплакать.

— Как ее зовут? — действительно ли я хотела это знать? Боже, я сейчас чувствовала себя чертовски на грани, чувствовала, что потеряю сознание, если он меня отпустит.

Просто скажи ему, скажи ему, что ты чувствуешь.

— Ее имя, — прошептал он. — Ее зовут Эбигейл.

Мир завертелся вокруг, пока я слушала его.

— Что? Ты влюбился в кого-то по имени Эбигейл? — голова кружилась, тело гудело. Я слышала, как кровь хлынула к моим ушам, мое тело бросило в жар.

Он улыбнулся и медленно покачал головой:

— Ты такая чертовски милая, Эбигейл, — он сделал шаг ко мне ближе. — И именно это заставило меня влюбиться в тебя, ещё когда мне было тринадцать лет.

Воздух вырвался из меня, и я почувствовала, как мои глаза расширились еще больше:

— Что? — пискнула я.

В этот момент все во мне пришло в состояние повышенной готовности, стало сверхчувствительным. Моя рубашка терлась о грудь, заставляя соски твердеть. Я чувствовала себя грязной из-за этого возбуждения после того, что он только что сказал, но в хорошем смысле.

Я хотела сказать ему, что тоже люблю его.

Он сделал шаг ближе, пока наши грудные клетки почти не соприкоснулись:

— Ты меня слышала, Эбигейл? Я тебя люблю. Эти сердца для тебя. Я хотел разложить их для тебя в День Святого Валентина, чтобы, наконец, признаться в своих чувствах к тебе.

Мои нервы были натянуты, в горле пересохло и в нем образовался ком, и мне казалось, что если попытаюсь сказать что-нибудь, то буду заикаться.

— Эбигейл, дорогая, пожалуйста, скажи мне что-нибудь. Я сейчас на грани нервного срыва.

Я сделала еще один глубокий вдох и просто выпалила:

— Ты любишь меня?

Он не ответил, просто поднял руку, чтобы провести ею по прядям моих волос, упавшим на мою щеку. Он заправил волосы мне за ухо, и от этого прикосновения у меня по спине пробежали мурашки.

— Ты никогда не замечала, как я на тебя смотрю? А как насчет того, что я никогда не был с девушкой и ни с кем не встречался? — он слегка улыбнулся мне. — А как насчет того, что я сделаю для тебя все, что в моих силах, Эбигейл… для меня есть только ты, — он откинул мою голову назад, положил руку мне на щеку, и я посмотрела ему в глаза. — Да, Эбигейл. Да, я люблю тебя очень сильно. Я влюблен в тебя.

Мое сердце билось так сильно и так быстро, что я была уверена, что он сможет его услышать, увидеть, как оно быстро бьется под моей кожей.

Он не двигался. Я не могла говорить, а он все еще смотрел мне в глаза, все еще заставлял меня чувствовать, что он может заглянуть прямо в мою душу.

— Я не хочу, чтобы ты когда-либо любила кого-то, кроме меня, — его голос звучал так, словно он умолял.

Он опустил взгляд на мой рот.

О боже. Мне казалось, что я могу воспламенится прямо здесь и сейчас. Я могла бы закрыть глаза от удовольствия, которое охватило меня, когда услышала его слова. Я боялась услышать, как он произносит эти слова, потому что я так долго хотела их услышать, что, наконец, услышав их, я испугалась.

Я не знаю, как долго мы стояли там, едва дыша, но, наконец, он откинулся на дюйм назад. Я поймала себя на том, что глубоко вздохнула, не осознавая, что снова задержала дыхание.

Он прервал зрительный контакт со мной, глядя в пол, и я увидела, как его челюсть дернулась, и поняла, что это из-за моего молчания. Я пугала его и мне это было ненавистно. Но в тот момент я не могла найти слов. Я была слишком шокирована.

Он снова посмотрел на меня, а затем выдохнул:

— Пожалуйста, поговори со мной, — снова попросил он. — Скажи мне, что девушка, которую я люблю, тоже безумно любит меня, — он все еще держал меня за лицо.

Я сглотнула и облизала губы:

— Макс… — слова застряли у меня в горле, но затем они сорвались с языка и повисли в воздухе между нами. — Я тоже тебя люблю. Так сильно.

От его прерывистого вздоха мое сердце забилось вдвое быстрее.

Он выглядел… словно испытал облегчение.

Он подошел ближе и сказал тихим голосом:

— Боже, ты знаешь, сколько раз я мечтал о том, чтобы услышать, как ты произносишь эти слова? Знаешь, сколько раз я представлял себе, как ты говоришь мне, что тоже любишь меня? — он посмотрел на мои губы. — Ты та, кого я люблю, моя единственная, Эбигейл, с тех самых пор, как мы встретились.

Когда он снова посмотрел на мое лицо, мое сердце подпрыгнуло к горлу.

— Ты любил меня с тринадцати лет?

Он медленно кивнул:

— С тех пор, как я увидел тебя, вошедшую в класс, с тех пор, как узнал, какой ты была на самом деле, что ты любила и не любила, тогда я понял, что ты идеальна для меня, — теперь он держал обе руки на моем лице, обхватывая мои щеки и глядя в глаза. — Я был влюблен в тебя много лет, но у меня не было смелости признаться. Но сама идея разрушить то, что у нас было, что ты, возможно, больше не захочешь быть моим другом, потому что я перешел черту, заставляла меня держаться на расстоянии, — он снова наклонился, так близко, что я почувствовала запах его геля для душа. Я закрыла глаза и просто наслаждалась этим моментом. — Для меня ты никогда не была никем другим, Эбигейл. Никем другим. Всегда, — боже, его голос был глубоким, таким хриплым. Он был наполнен тоской.