— Только не буди его. Он весь день был беспокойным. Продолжает бормотать что-то о прессе и, похоже, чертовски напуган, — Кэндис поморщилась. — Этот мальчик пережил много несчастий.

Михаэла кивнула. Инстинкты Кэндис, когда дело касалось насилия, никогда не подводили. Если Кэндис говорила, что он прошел через что-то очень плохое, то, вероятно, реальность была ужасной.

— Будет сделано. Ты же знаешь меня, Кэндис. Я проверяю детей всю ночь напролет, значит, умею вести себя тихо.

— Знаю, но парень очень беспокойный. Он просыпался с диким криком. Дважды. Я никогда не слышала ничего подобного. Будто его кто-то пытал.

— Может, это сонный паралич? — яркие, кошмарные галлюцинации, сопровождающие сонный паралич, могли заставить человека поверить в сон. Люди, страдавшие этим расстройством, сообщали, что видели демонов, сидящих у них на груди, ведьм, вонзающих в них когти, и подвергались похищению инопланетян. Поскольку их тела были скованы естественным параличом, возникающим во время быстрого сна, люди чувствовали себя беспомощными и не могли защититься, что усугубляло травму расстройства.

— Нет, это что-то другое. Он просыпается и сразу же начинает метаться, будто с чем-то борется. Вероятно, это разновидность ночных кошмаров.

Или, может, он заново переживал то, что когда-то произошло. Михаэла поспешила в палату своего пациента.

— Посмотрим, может я что-то выясню.

— Спасибо, милая. Если кто и может заставить его открыться, так это ты.

Михаэла вошла в комнату и с удивлением обнаружила, что мужчина не спал и смотрел на дверь.

— Здравствуйте, мистер Снодграсс. Вы помните меня?

Он кивнул и облизнул губы.

— М-Михаэла.

Она одарила его своей лучшей улыбкой, которая всегда заставляла детей улыбаться в ответ.

— Правильно. Я хотела проверить, как вы, и убедиться, что мы выбрали правильное лечение.

— Больно, — он вздрогнул, а его лицо исказилось в гримасе. Вероятно, он был одним из наименее привлекательных мужчин, которых она когда-либо встречала. Короткие темные волосы и расплющенные черты лица, свидетельствующие о том, что он пережил не одну драку в своей жизни. И все же то, как темно-карие глаза следили за каждым ее движением, будто Михаэла являлась каким-то спасителем, было в некотором роде трогательно. И жутко.

Трогательно жутко. Два слова, которые обычно не произносились вместе, но хорошо сочетались для Сэмми Снодграсса.

Он с трудом поднял сломанную руку и потянулся к ней.

— Помоги… мне.

Михаэла встала рядом с кроватью и взяла его за руку, надеясь успокоить.

— Что нужно сделать?

Мужчина сжал ее руку так крепко, что она едва могла пошевелить пальцами.

— Верность и защиту я даю тебе. Я твой человек, а ты мой сеньор. Этой клятвой я связан с тобой по закону трех по три.

— Что? — итак, похоже он был безумен. Михаэла хотела вырвать свою руку из его хватки, но боялась причинить ему боль.

— Верность и защиту я даю тебе. Я твой человек, а ты мой сеньор. Этой клятвой я связан с тобой по закону трех по три.

— Эм, мистер Снодграсс, я не думаю…

— Верность и защиту я даю тебе. Я твой человек, а ты мой сеньор. Этой клятвой я связан с тобой по закону трех по три, — мужчина откинулся на подушку так, будто с его плеч свалился огромный груз, продолжая пристально смотреть на Михаэлу. Страдальческое выражение, застывшее на его лице, исчезло. Крепкая хватка на ее руке ослабла. — Берегись, миледи. Есть те, кто хочет причинить тебе вред из-за твоей связи с Робином Гудфеллоу, — он глубоко вздохнул, из-за чего его массивные плечи напряглись. Он одарил ее, как она предполагала, ободряющей улыбкой, хотя на самом деле выглядел так, словно его член попал в мясорубку. — Я скоро буду там, чтобы защитить тебя, клянусь.

Ох, боже. Как, черт возьми, она попадала в подобные ситуации?

— Мистер Снодграсс…

— Снод. Просто Снод, — он улыбнулся. Его невзрачное лицо стало почти человеческим. — Ты спасла мне жизнь, поэтому теперь я принадлежу тебе.

Она недоверчиво выгнула бровь.

— Сомневаюсь, что мне позволят держать в квартире человека в качестве домашнего питомца. Кроме того, чем, черт возьми, я должна вас кормить?

Мужчина рассмеялся, но вскоре смех перешел в мучительный кашель. Михаэла принялась успокаивать его, гладя по руке и бормоча всякую чепуху, пока его веки не начали закрываться.

— Я скоро буду там, миледи. А до тех пор никому не доверяй, — он нахмурился, пытаясь бороться со сном, в котором нуждался для исцеления. — Пообещай мне.

Она похлопала его по руке.

— Обещаю, что буду осторожна.

Его губы изогнулись в безмятежной улыбке. Мужчина, наконец, заснул. Она выдохнула и подошла к изножью кровати, чтобы прочитать его карту.

Сломанные ребра, ушибы легких, сломанная рука и многочисленные синяки. В общем, все могло быть гораздо хуже. Как бы то ни было, доктор отметил его замечательную скорость выздоровления. Похоже, Снод был в плохом состоянии, но все тесты показали, что он исцелялся гораздо быстрее, чем ожидалось. Доктор планировал провести дополнительные исследования.