Я поклонился:

– Передайте глубокочтимому сеньору президенту мою глубокую признательность и взаимные пожелания всяческой удачи.

Без намека на улыбку Эчеверриа продолжил:

– Это напутствие господина президента, сеньор Хелм. А теперь выслушайте мое. Пожалуйста, не принимайте предыдущего приглашения чересчур серьезно. Если вы действительно так умны и проницательны, как я предполагаю, не ступайте на почву Коста-Верде даже будучи транзитным пассажиром воздушного рейса...

Я пристально глядел на Энрике-Рыжего и думал, что парень довольно красив: на палаческий лад. Припомнил изувеченный обломок человека, зовущегося Рикардо Хименесом. И отогнал воспоминание. Вовсе ни к чему было сеньору Эчеверриа читать в глазах сеньора Хелма то, о чем сеньор Эчеверриа догадывался и сам.

Ибо, подобно мне, отнюдь не был набитым болваном.

– Напутствие принято к сведению, глубокочтимый директор, - молвил я.

В коричневых глазах Эчеверриа промелькнуло нечто похожее на беспокойство, и я понял: невзирая на бесстрастную физиономию ненавистного господина Хелма, глава SSN весьма верно угадывает, какого свойства мысли роятся в мозгу собеседника, и подозревает, что лучше было бы не выпускать меня из Коста-Верде вообще. Для здоровья полезнее.

Однако президент распорядился, и приказ надлежало исполнить. По-видимому, разгорячившийся после нашей тайной беседы Раэль успел нешуточно повздорить с Энрике, и парень попросту не решался нарываться на полную и бесповоротную опалу...

– Хорошо, - сказал он.
– Вы свободны.

Темные, блистающие влагой улицы казались милыми и дружелюбными после залитой солнцем и кровью Коста-Верде. Снежинки таяли, едва успев коснуться мостовой, мириады капель обращались ручьями, ручьи делались потоками; Чикаго заливало.

И все равно, в Штатах было уютнее.

Я покосился на шофера, присматривавшего за местными делами после убийства Элеоноры Брэнд. Мак не поскупился, выслал на подмогу мне настоящий отряд нападения, укомплектованный отборными головорезами. Водитель, голубоглазый, худой, жилистый и щуплый внешне, слыл непревзойденным искусником в обращении с холодным оружием, ядами, взрывчаткой, автомашинами и еще многими вещами как откровенно убийственного, так и сравнительно безобидного свойства.

Звали его Джексоном. Впрочем, кое-кого зовут Эриком.

– Оттаял?
– осведомился Джексон, бросив на меня быстрый взор. Почуял, что я не расположен болтать.

– Если нет, возьми фляжку в ящике для перчаток, полегчает... Не хочешь? Ладно. Тебе заказали номер в гостинице "Оллманд". Минут двадцать езды от Лэйк-Парка, ночью и того меньше. Чемоданы забраны из квартиры мисс Брэнд и доставлены в отель. Сможешь переодеться немедля. В гостиничном гараже дожидается надежный "датсун", ключи у механика. Позвонишь, назовешься и спустишься в лифте. Машина будет уже у парадного входа.

– Наш арийский друг давал о себе знать?

– Конечно. И весьма недвусмысленно. Бультман прилетает послезавтра, в два часа пополуночи пойдет на штурм.

Я скривился:

– Проворный фриц, ничего не скажу. Только времени, черт побери, оставляет в обрез. Это скверно... Прогноз погоды?

– Предсказывают ясную. Ветер юго-западный, от десяти до пятнадцати футов в секунду, к вечеру должен поутихнуть. А ночью наступит полный штиль.

Я скривился вновь:

– Будем надеяться, окаянные синоптики хоть на сей раз угадали верно.

– Распоряжения?

– Всех отзывай из парка. Бегом. И никаких следов! Пускай подберут все свои паршивые окурки, вес оторвавшиеся пуговицы найдут и прихватят. Нас не должны заподозрить. Работают Бультман и компания. Ну, и еще один субъект, о котором никому знать не полагается...

– Да, совсем вон из головы... Тебе подобрали отличное местечко в высотном доме напротив. Не думай, будто легко было. Но кто-то знает кого-то, кто уехал куда-то и любезно ссудил первого кого-то ключом от пустующей квартиры.

– Весьма кстати уехал.

– Мы настойчиво попросили. Парень оказался так любезен, что даже пообещал начисто забыть наши физиономии. Славная личность.

– Насколько славная? Джексон пожал плечами:

– Существует единственный способ сделать человека стопроцентно молчаливым.

– Не надо, не трогайте беднягу. Если не идиот по праву рождения, мигом сообразит, чего ради просили ключ, и сам будет молчать, как дохлая рыба.

– Кстати, вот тебе упомянутый ключ. Это запасной, изготовлен по нашей просьбе. Используй, а потом просто выкинь в реку или в сточную канаву... Тебе выделен помощник и наблюдатель. Расписание усадебной жизни, проверенное и уточненное, получишь завтра от меня.

– Тир имеется, руку набить чуток?

– Да, загородный стрелковый клуб. Можешь отправляться туда и палить по жестяным индейкам и зайцам сколько заблагорассудится. Владелец - человек надежный, вопросов не будет. Приезжай попозже, чтобы в темноте поупражняться, и спокойно выставляй мишенью картонную фигуру.

– Где ружье?

– Тоже завтра, вместе с бумагами. Я приеду пораньше и подымусь прямиком в номер.

Джексон покосился и осклабился:

– Можешь промолчать! Нести буду, точно игрушку фарфоровую, шагать осторожно, ботинки надену с резиновыми подошвами, чтобы ступалось помягче... С готовой к употреблению снайперской винтовкой обращаться следует не менее вежливо, чем с бутылкой нитроглицерина. Знаю, как вы дрожите над оптическими своими прицелами...