Но это не значит, что мишка зря напрягался. Он оттянул на себя много магии Горского, так еще выиграл время.

С помощью помощника удалось применить заклинание, вызывав торнадо огня. Конечно, получилось не очень. Но все же огненный вихрь поднял Горского в воздух, ударил о дерево и бросил на землю как мешок с мусором.

— Ааа, гребанный недоносок! Я тебя разорву! Как ты смеешь??? — вопил Горский, пока его молотило.

— Как я смею? Ты вообще-то мою семью уничтожил, мудила, — бросил в ответ, завершая свое колдовство.

Казалось, он должен подохнуть. Но сила пламени была слишком малой. Потому ублюдок поднялся на ноги. Его костюм был немного подпален, как и волосы на башке, лицо в ссадинах, ноги поранены. Но в целом гад пострадал слишком мало.

А вот моя эрна начала иссякать. Все же я не том уровне, чтоб долго драться с сильным противником.

Не успел отдышаться, как получил удар магическим лучом в живот. Защита отлично сработала. Но тут по мне стали стрелять. Сразу несколько пуль врезались в бок, заставив упасть на колени.

На сей раз защита помогла слишком мало. Я оказался ранен, пусть не особо сильно, но все же.

Черт, похоже, у Горского больше людей, чем я думал. Мы не смогли убить всех. Кто-то еще был в засаде, и это явный просчет.

— Грязные дети крыс! Гореть вам в адском огне! — простонал я, бросая магические заряды.

Убил одного упыря, ранил второго. Но в меня снова пальнули. Потом подбежали и стали месить ногами, будто заранее знали, что я измотан, и не смогу нормально сопротивляться.

— Сраный говнюк! Сколько наших побил!

— Все тачки спалил, сучонок, — хрипели наемники горского, пересчитывая мне ребра ботинками.

Это длилось недолго. Удалось закрыться руками, так, что лицо почти что не пострадало.

— Хватит! Оставьте его! Оставьте, сказал, он мой… Только мой… Вот паскуда, — прохрипел хозяин усадьбы, медленно приближаясь ко мне.

Охранники нехотя разошлись. Я остался лежать на траве, наблюдая за Горским. Который из грозы всех дворян превратился в опаленного цыпленка в разорванных шмотках и походил, скорей, на истеричного бомжа, чем на богатого человека.

— Волков младший. Такая же падаль как папочка. Теперь ты понял, кто из нас проиграл, мерзкий выродок, — произнес придурок, презрительно рассматривая меня.

— Надо его в расход, господин, — бросил один из наемников, держа в руках пистолет.

— Да, но не сразу. Сначала мы поиграем. Возьмите это говно и доставьте ко мне в подвал. Пусть оно испытает острые ощущения, прежде чем сдохнет. Как ты считаешь, щенок? Тебе нравятся острые ощущения? — слащаво проворил Горский, улыбаясь разбитым ртом.

— Тьфу, да пошел ты, — бросил в ответ, сплюнув кровь. — Слишком много болтаешь для покойника, дядя.

— Аха-ха-ха! Вот дебил! — крикнул один из наемников, а другие дружно заржали.

— Молодец, сохраняешь хорошую мину при плохой игре, сосунок. Только это тебе не поможет, — проговорил Горский, почесывая ссадину на лице.

— Твое последнее слово, говно? — сказал я на полном серьезе.

— Что? Сейчас тебе выбьют зубы за твое остроумие, падаль, — проревел мой противник.

— Хех, скотина… Все ясно. Тогда подыхай в тишине, — рассудил я, глядя ушлепку в глаза.

— Спятил совсем, господин. Под дебила косит, чтобы не мучили, — пояснил один из охранников и тут же получил вентиляцию в голове. А тишину сада разорвал громкий выстрел.

Еще один хлопок, и второй наемник стал блевать кровью.

— Ааа, что за хрень, мужики?

— Кто это там, твою мать! — раздались истеричные вопли.

Еще бы, гады серьезно занервничали. Ведь из-за живой изгороди шагала тень Кнаута, вооруженная пистолетом, который я ей любезно вручил еще перед нашим сражением.

— Здравствуйте. Вы сейчас изволите умереть, — ровным тоном произнесла тень, продолжая стрелять по охране.

Кое-кто пытался отстреливаться, но другие бросились прочь. Сам Горский задергался, глядя по сторонам. Его стало трясти, а из дрожащего рта вырвалось:

— Невозможно! Кнаут… Ты же вроде погиб. Что ты делаешь, стой! Я тебя нанял, не он! А ну стоять, я сказал, чтоб тебя!!!

— Извольте умереть, господин, — ровным голосом сказал киллера.

В Горского попали сразу две пули. У него была какая-то магическая защита. Так что гад устоял на ногах, но все же согнулся, зашатался и стал отступать.