– А новая жена?

– Появилась быстро, через полгода после побега матери. Родила ему сына. Брат стал любимой игрушкой, на которую возлагалось много надежд.

– Что делал потом?

– Окончил лицей, пошёл в армию. В какой-то момент даже хотел сделать военную карьеру, но папаша притащил за уши в свою фирму и усадил в офисное кресло.

Не представляю Овода руководителем в костюме и галстуке, но, может, внешность обманчива. Насколько я понимаю, он образован и неглуп, хотя и старается выглядеть примитивным.

– Ты был боссом?

– Почти два года, пока не стало тошнить от всех этих вылизанных пидоров, перебирающих бумажки. Решил свалить и заняться чем-то другим. Родитель не стал мешать, но пнул под зад без копейки и сказал выползать самому.

– Наши истории похожи, но в моём случае мама умерла, а папа меня очень любил. Влада постаралась сделать всё, чтобы наше с отцом общение сократилось до минимума. Приезжала я редко, но мы часто созванивались, болтали и вспоминали маму. И на моё содержание он не скупился.

– А тут всё просто, Цветочек. Мой папаша хотел разделить бизнес между мной и вторым сыном, чтобы затем мы управляли вместе. Вряд ли Банкир передал бы тебе свои дела. В какой-то момент подобрал бы достойную партию и выдал замуж, и ты бы продолжила своё существование уже под крылышком мужа.

– Я хотела получить образование и по возможности работать. Для себя, для души.

– На кого училась?

– Переводчик. Тяга к языкам была с детства, папа мой выбор одобрил и мешать не стал.

Вряд ли я теперь смогу вернуться в университет. Возможно, по примеру матери Овода, мне придётся бежать и прятаться, чтобы мачеха не дотянулась своими кривыми ручками.

Сегодня блондин на удивление спокоен, и даже пролившаяся на сиденье вода из бутылки не приводит его в бешенство. Или когда точно знаешь, что через десять часов избавишься от раздражителя, не имеет смысла злиться?

– Ты меня убьёшь? – Вопрос срывается быстрее, чем я успеваю понять, что зря открыла рот.

– Откуда такие выводы?

– Ты со мной разговариваешь и делишься очень личными моментами, которые, как мне кажется, можно рассказать не каждому.

– Но ты же мне рассказала про свой первый раз. А это куда интимнее, чем мои сведения о семье. К тому же ты даже моего имени не знаешь, так что люди, упомянутые мной, абстрактны. Никакой конкретики в виде имён и фамилий.

– Да, наверное…

И он прав. История его семьи не оригинальна в своём роде, и под образ можно подогнать сотни людей.

– Ты поэтому такая молчаливая?

– Утром я слышала, как ты разговаривал по телефону и сказал, что избавишься от меня, – признаюсь, что нагло подслушала и сделала выводы.

– У слова «избавиться» имеется несколько значений. В твоём случае: доставлю на место, получу обещанное и продолжу путь в одиночестве.

– Ты сказал не так, – возражаю, потому что знаю, что слышала.

– А что я должен был сказать? Что везу Потоцкую? Ты хоть знаешь, что за сейфом твоего отца охотится несколько десятков человек, а мачеха устраивает аукцион?

– Зачем?

– Ты хоть представляешь, с какими людьми он работал?

– Серьёзными. Некоторых видела, но лишних вопросов не задавала. Да и не ответил бы отец на них.

– Множество влиятельных клиентов, деньгами которых управлял твой отец. Я уже говорил, что в делах он был дотошен, имея богатую «картотеку», подкреплённую документально: счета, переводы, суммы, а главное – фамилии. И там такие люди, при одном упоминании которых можно в штаны наделать. И так как его смерть была внезапной, всё это богатство осталось в первозданном виде. Заполучи сейф – и на продаже данных можно сделать миллионы.

– Тогда почему Влада его отдаёт? Она ведь и сама может получить деньги?

– Во-первых, у Потоцкого их было два: встроенный и напольный. Первый без наворотов, и там он не хранил особо ценное, а вот второй и есть тот самый, за который многие готовы побороться – полтонны секретов Банкира. И тут логически напрашивается во-вторых: предполагаю, что после смерти вдове досталось немного, а завещание не найдено. Код она не знает, иначе бы вскрыла сейф в первую очередь.

– Встроенный вскрыла. Вызывала кого-то.