И, пока они обнимаются, принимаю тот факт, что Овод во всём оказался прав. Жизненный опыт различил в Тимуре мудака, а смерть папы вызвала вопросы. Овод… Отчего-то сейчас думаю именно о нём, человеке, которого знала два дня, и единственного, кто мог бы мне помочь. Мысленно усмехаюсь, потому что он давно обо мне забыл, продолжив путь в одиночестве. Избавился от той, что принесла ему только проблемы и семьсот пятьдесят тысяч долларов. Он своё получил, выполнив условия, я же осталась с тем, кому верила. Дура. По всем фронтам. Не хватило опыта, чтобы понять – Тим использовал меня. С подачи Влады и Наташи, желающих получить деньги отца.

– Что дальше? – интересуюсь, понимая, что этим двоим не нужна. Минимум меня выдадут замуж за Тафанова, максимум – избавятся так же, как и от отца.

– Я ещё не придумала. – Влада отрывается от губ Тимура, обращая внимание на меня. – Через несколько дней состоится аукцион, где…

– Вы продадите сейф, – заканчиваю фразу. – Вы в курсе, что его невозможно открыть?

Вспоминаю, что говорил блондин о сложностях, не веря, что мачеха нашла специалиста.

– Это не моя проблема. Об этом подумает покупатель.

– Не боитесь поплатиться жизнью, если он окажется пустым? – прищуриваюсь, отмечая, что Влада напрягается, а во взгляде проскальзывает страх.

– Ты что-то знаешь? – наклоняется, схватив меня за шею и впиваясь острыми длинными ногтями. – Ну?

– Я даже не знаю, что внутри, – с трудом отдираю её ладонь. – Но если папа так заморочился с завещанием, где гарантия, что не позаботился о документах, в которых упоминаются очень важные люди? – Ловлю озадаченный взгляд женщины. – Да, я в курсе, кем был и чем занимался отец. В подробностях.

– Он рассказал? – Влада обращается к Тиму, который, вероятно, поведал об Оводе. – Кто тебя привёз в Тольятти?

Влада Овода видела и даже хотела расплатиться натурой, но Тимур увидел его лишь у кладбища.

– Не знаю. Даже имени не назвал. Я обещала ему заплатить, он согласился.

– И отдала кучу денег! – рявкает муж, наступая и тут же останавливаясь под взглядом мачехи.

– Что сделано, то сделано. Мы получим намного больше, – щебечет женщина, трётся о Тима. – До аукциона посидишь здесь. А потом решим. Сейчас у меня нет времени тобой заниматься.

Поворачивается, чтобы уйти, и тянет за собой моего мужа. Я множество раз была в этом подвале и знаю, что санузла здесь точно нет.

– А как справлять нужду? – бросаю вслед вопрос, но дверь закрывается.

Через время входит Тим, кидает к моим ногам несколько бутылок воды и какие-то булочки не первой свежести. С торжественным видом ставит передо мной ведро.

– Санузел, – указывает на предмет. – И кстати, экономь еду и воду. Больше тебе ничего не светит.

– Какой же ты мудак! – бросаю в него слова Овода, в который раз соглашаясь с характеристикой.

– Богатый мудак! Благодаря тебе, идиотка.

Оставляет меня наедине с изъедающими мыслями, от которых хочется выть. Западня. Без выхода и вариантов спасения. Из подвала не выберешься так же просто, как со второго этажа.

Поднимаюсь, покачиваясь и сохраняя равновесие, чтобы осмотреться. Цепляюсь за юбку и падаю ничком, готовая выть от беспомощности. Со злостью рву ткань, избавляясь от слоёв и, наконец, добираюсь до нижней атласной юбки, которая позволяет двигаться. Шлёпаю босыми ступнями по холодному полу подвала, отмечая, что здесь прохладно, несмотря на августовскую жару. Видимо, мачеха перестала поддерживать нужную температуру для хранения вина. Обойдя помещение, отмечаю варианты выхода: массивная дверь и прямоугольное окошко под потолком. И я бы даже пролезла в него, но нюанс в том, что находится оно в двух метрах надо мной, и здесь нет ничего, что можно использовать в качестве подставки.

Пробую ведро, оставленное Тимуром, но его высоты недостаточно. В любом случае, вылезти – полдела, ещё нужно сбежать с охраняемой территории. Надеяться не на кого, но можно дождаться аукциона, когда дом наполнится людьми и кто-то услышит мои крики о помощи.

Дни тянутся не просто долго, а настолько медленно, что я схожу с ума. Несколько дней ко мне никто не приходит. Импровизированный санузел издаёт неприятный запах, но это никого не волнует, как и то, есть ли у меня пища. Смену дня и ночи наблюдаю в узкое окошко под потолком, иногда замечая ноги охранников, патрулирующих территорию. Идея выскользнуть в окно нежизнеспособна, потому что я сразу буду замечена.

– Ну и ароматы. – Передо мной впервые за несколько дней появляется Тимур. – Не сдохла ещё?

– Как видишь.

– Сегодня аукцион, поэтому не смей открывать рот и звать на помощь. Вряд ли тебя кто-то услышит в этой норе, но судьбу лучше не испытывать.

– Когда я отсюда выберусь, – шиплю, не испытывая страх при виде мужа, – ты пожалеешь о том, что сделал.

– Не выберешься. Даже не надейся. Ты никому не нужна. Никто о тебе не помнит. Не переживает. Ты одна в этом мире и скоро отправишься вслед за папочкой.