«Повторные исследования, проведённые на борту МКС в рамках эксперимента „Биориск-2“, доказали, что гипотеза о вероятности инопланетного происхождения вирусов и о возможности передачи их через космическое пространство, имеет под собой научную основу, подтверждённую экспериментами. В ходе эксперимента было осуществлено размещение в условиях открытого космоса некоторых видов биологических организмов на срок более одного календарного года. Было установлено, что икра рыб, виды бацилл, личинки комаров, семена растений, яйца рачков, споры плесневелых грибов и бактерии большей частью благополучно перенесли вакуум и низкие температуры космического пространства. Отрицательный результат был получен только у икры рыб и семян томатов. Остальные образцы вернулись к жизни…»

Чёрт знает что. Кому это нужно сейчас? Да и зачем?

Дичь какая-то.

Допустим, магнитное поле Земли их прикрыло от жесткой радиации открытого космоса. Но, космос же. Как тут год прожить, когда даже на Луну слетать реальная проблема, не говоря уж про Марс. Тем более в условиях после вспышки сверхновой Бетельгейзе. Впрочем, о чём это он? Какая Луна? Какой Марс?

Иконка селектора. Главный Штаб ВКС России.

— Дежурный по Штабу генерал Мальцев. Слушаю вас, господин Президент.

— Что орбита?

— Пока без изменений. Космонавты укрылись в спускаемом аппарате. Дозиметр показывает значительный рост радиации, но пока не критично. Но отмечается массовый выход из строя спутников связи. И у нас, и группировки «Старлинк». И сильные помехи в атмосфере, что затрудняет передачу радио и телесигнала. С обычным телеграфом тоже сплошные проблемы. Станции просто сгорают от роста магнитного поля.

Хм… Так дальше пойдёт, и придется посылать сообщения курьерами.

Не могло быть и речи об эвакуации экипажа МКС. Это не делается за пять минут, да и риски становятся просто огромными. Конечно, весьма приличную долю радиации космонавты получат и их придётся срочно эвакуировать на Землю, но пока другого выхода, кроме как пережидать за толстыми стенками спускаемого аппарата, у них нет.

Вообще, пилотируемая космическая программа оказалась под огромным вопросом, поскольку даже мощное магнитное поле планеты не могло надёжно защитить организмы экипажей от жесткого излучения Бетельгейзе. И специалисты пока даже не могут составить обоснованные прогнозы снижения радиационной активности сверхновой. Это светопреставление может занять месяцы. А может и десятилетия.

Впрочем, что тут говорить о пилотируемой космонавтике, если спутники выходят из строя один за другим? Да и на Земле творится Бог знает что. Та же мобильная связь ложится раз за разом! Интернет отключился на половине планеты. Навигаторы те же. Морские сообщения оказались под угрозой из-за отсутствия актуальных спутниковых карт. Но, с этим-то ладно, критические протоколы предусматривали и это, но, непонятно сколько времени это всё продлится.

В Москве запас прочности систем связи велик, но и столица уже с трудом поддерживает работу всякого рода сервисов. Про провинцию и говорить нечего. Не со всеми губернаторами есть связь, что уж говорить о гражданских службах.

Вновь селектор.

— Соедините меня с президентом РАН академиком Александровым.

Через несколько минут на экране появился академик. Выглядел он откровенно плохо и явно вот-вот свалится с ног.

— Здравствуйте ещё раз, Борис Евгеньевич. Как ваше самочувствие? Может прислать бригаду из «Санатория»?

Тот закашлялся.

— Нет, не стоит. Они уже не успеют всё равно, а там как Бог даст. Слушаю вас, господин Президент.

— Есть какие-то прогнозы по развитию ситуации со сверхновой?

Александров лишь покачал головой.

— Всё развивается по худшему сценарию. Поток частиц от сверхновой только усиливается. Если так пойдёт дальше, то рискуем вообще остаться без интернета, да и любой электромагнитной связи как таковой. Но это не худший сценарий.

— А может быть ещё хуже?

Кивок.

— Да, вероятность такая есть, судя по всему. Да, согласно нашим расчетам, на месте сверхновой Бетельгейзе появится нейтронная звезда, которая, как вам вероятно известно, обладает малыми размерами, порядка десяти-двадцати километров, но чрезвычайно большой массой, превышая плотность атомного ядра… — Александров натужно закашлялся, потом, отдышавшись, продолжил. — Там всё дело в том, что в результате взрыва сверхновой происходит обрушение к центру звезды… коллапс… кхе-кхе… Так вот, по закону сохранения момента импульса, нейтронная звезда начинает бешено вращаться вокруг своей оси, до нескольких сотен оборотов в секунду, у неё резко растёт магнитное поле. Колоссально. Аккреционный диск около звезды разрушается, падает на поверхность звезды в виде плазмы, разогретой до миллионов градусов, и магнитное поле выбрасывает в космос жгуты яростной энергии. Жгуты эти, именуемые аккреционными колонками, вращаются вместе со звездой, всё время меняя направление угла атаки… А Бетельгейзе отнюдь не в соседней галактике, так что вполне может и нас зацепить.

— И чем нам это грозит?

Кривая усмешка на воспалённом лице.

— Нам? Я не сказал, что в этом случае нейтронная звезда превращается в аккретор — рентгеновский пульсар, посылающий жгутами через космическое пространство жёсткое рентгеновское излучение? Если масса нейтронной звезды превышает 3 массы Солнца, то коллапс звезды продолжается, и возникает чёрная дыра. Со всеми вытекающими прелестями.

— Хм… И когда это может случиться?

— Это, наверняка, уже давно случилось, просто до нас ещё не долетело. Мы прогнозируем значительный рост яркости Бетельгейзе, который сохранится несколько месяцев, плюс-минус порядка ста суток, потом произойдет резкое потускнение и дальше мы будем иметь дело либо с нейтронной звездой, превратившейся в рентгеновский пульсар, либо с коллапсаром, то есть с чёрной дырой.