— Почему нас вызвали сюда? В чем ее обвиняют? Вы можете мне ответить? — с ходу засыпал меня вопросами Лунев, который тоже не радовал румянцем.

— Успокойтесь, гражданин. Ваша жена вернется к вам примерно через час. Запротоколирую ее показания и отпущу.

От последних моих слов мужик нервно сглотнул.

Пока поднимались на второй этаж, отметил, что свидетельница тоже какая-то напуганная. Идет неуверенно, озирается по сторонам, ну хоть не вздрагивает от каждого шороха. Да и выглядит она сегодня скромнее: краски на лице заметно меньше, вместо шубы пальто с меховым воротником, на пальцах лишь одинокое обручальное кольцо.

— Те две с половиной тысячи мне мама одолжила, а она их скопила с пенсии, — поспешила сообщить Лунева, как только мы вошли в кабинет, и женщина увидела за одним из столов представительного дядьку в форме полковника.

Лукашов, отвлекшись от работы, вопросительно уставился на нее, а женщина не замолкала.

— Мы на море уже три года не ездили. Ну какие в нашей семье могут быть деньги? Не понимаю, зачем вы меня вызвали. Это какое-то недоразумение.

Лукашов изобразил свой фирменный жест — приподнял брови.

— Я думал, ты дело о краже шубы расследуешь, — озвучил он свое удивление.

— Раиса Андреевна, вы присаживайтесь, — показал я женщине на стул для посетителей. — Паспорт давайте.

К допросу я уже приготовился: проверил работу печатаной машинки, что стояла на выделенном мне столе, вставил в нее бланк протокола допроса свидетеля, судя по внушительной стопке бланков, с ними в министерстве проблем не было.

Казалось бы безобидные вопросы для вводной части протокола, о месте рождения допрашиваемого лица, его национальности, месте работы и так далее совершенно доконали Луневу. Пришлось наливать воды, у женщины началась банальная икота.

— Раиса Андреевна, мы можем продолжать? — спросил ее я, когда икота была побеждена с помощью двух стаканов воды.

Женщина поспешно кивнула, но я засомневался. Нужно было выводить ее из этого нервозного состояния.

Перестав печатать, я повернулся к свидетельнице лицом и начал рассказывать историю Анастасии Галдиной. Об отчаянии одинокой женщины, о ее случайной встрече с Алексеем Гриневым, о его приглашении вместе отпраздновать Новый год, о ее мечтах начать с ним отношения, об обмане и разбитых надеждах.

Лунева всхлипывая, достала из кармана светлый платочек и приложила его к повлажневшим глазам.

— Какой подлец, — заклеймила она похитителя женских шуб.

И работа нормализовалась, как и душевное состояние допрашиваемой.

— А ты умеешь работать со свидетелями, — сделал мне комплимент Лукашов, когда я вернулся после того, как проводил Луневу.

Расстались мы с ней, кстати, добрыми приятелями, она даже обещала приехать на суд над Гриневым. Забудет, конечно, но хоть не станет вспоминать меня матом.

Вечером меня пригласили на оперативку в кабинет начальника следственного управления.

Спросив у Лукашова насчет дресс-кода, пришел в гражданке. Как-то неуютно мне с моими маленькими звездочками быть единственным среди большезвездных. Появляется чувство неполноценности, а еще откуда-то лезет тщеславие, начинаю хотеть всех перерасти, что странно, ведь я не собираюсь строить карьеру в милиции или в другом силовом ведомстве, я абсолютно гражданский человек.

Следователей в управлении было побольше, чем в нашем районном СО и их средний возраст был выше. Самому младшему за тридцать. В форме пришли далеко не все, но меньше майора среди них никого не было.

Все чинно расположились за приставленным столом, даже мне выделили место рядом с Лукашовым. Процедура напоминала нашу, начальник спрашивал всех по часовой стрелке, уточнял детали, акцентировал внимание на сроках, торопил и выговаривал за косяки.

Меня Мурашов, как и мой родной начальник, оставил на десерт.

— Слышал, ты уже освоился, — он выцепил меня взглядом. — Людей допрашиваешь, версии выдвигаешь, с уголовным розыском пари заключил.

Вот почему, когда это слышишь со стороны, все перечисленное представляется нелепым? Вон и следователи повернули в мою сторону шеи и навострили уши.

Я встал из-за стола, все же целый генерал-лейтенант ко мне обращается.

— Не хочешь дождаться оперов из Загорска?

Не хочу. Но вслух пришлось сказать другое.

— Как скажите, товарищ генерал.

— Вот и славно, — в глазах Мурашова мелькнуло одобрение. — До понедельника, значит, остаешься. В выходные по столичным магазинам походишь. Считай это приятным довеском к командировке.

Следователи заулыбались, а меня ждал тяжелый телефонный разговор с Алиной.

Звонил я Митрошиным не из кабинета, а из служебной квартиры, благо она была телефонизирована.