— Куда мы пойдем после того, как уедем отсюда? — спрашиваю я ее.

— Куда захочешь, — просто отвечает она.

Я улыбаюсь.

— Мне нужно что-то надеть сегодня вечером. Что-нибудь красное. — Она кивает головой, когда женщина подходит к ней сзади.

— Селеста? — Она поворачивается и раскрывает объятия.

— Элли.

— Что ты задумала? — спрашивает ее подруга, отстраняясь.

— Я гуляю со своей падчерицей. — Она поворачивается и делает жест в мою сторону. — Элли, это Остин. Остин, познакомься с моей подругой Элли.

Улыбка подруги исчезает с ее лица, когда ее глаза встречаются с моими, и она снова смотрит на Селесту.

— Падчерица? — спрашивает она тихо, как будто я не слышу.

Селеста кивает и мягко улыбается.

— Да. Она проведет остаток своего выпускного года с нами.

— О, — Она поворачивается ко мне лицом. — Приятно познакомиться. — Она кивает и отстраняется от меня, поворачиваясь назад, чтобы пошептаться с Селестой. Она кладет свою руку на руку Элли, и они уходят.

Я поворачиваюсь и улыбаюсь смущенной Лилли.

— Как насчет перекуса? Я видела внизу кафе, где продают печенье.

Она взволнованно кивает, ее карие глаза загораются.

— Мне нравятся те, что с кокосом.

— Что? Не может быть. Мне тоже.

Она хихикает, и я смеюсь, не обращая внимания на Селесту и ее подругу, которые, без сомнения, обсуждают меня и то, откуда, черт возьми, я взялась. Никто в этом городе, наверное, даже не знает, что у Брюса Лоуза была дочь, кроме тех, с кем я познакомилась, когда мне было семь лет. И большинство из них, вероятно, уже давно уехали.

_________________________________

Уже десять тридцать, когда я наконец подъехала к дому Коула. Дик прислал мне адрес час назад. И я старалась не думать о том, что Коул дал ему мой номер. Как будто этот ублюдок был слишком занят, чтобы самому написать мне сообщение.

Дом такой же большой, как и дом моего отца, но я не удивлена. Я паркую ярко-красный BMW, который купил мне отец, у входа и выхожу из машины. Вечерняя прохлада заставляет меня вздрагивать. Днем температура поднимается до середины пятидесятых, но ночью становится холодно. К счастью, это дает мне повод надеть длинные рукава, чтобы прикрыть швы.

Я купила тонкий темно-красный свитер, который свисает с плеч, а под него надела черную майку. Я надела его в паре с черными узкими джинсами и черными туфлями на высоком каблуке. И завершила образ красной помадой. Мне неприятно признавать, что я старалась немного больше, и все это ради Коула. И тогда это меня разозлило. Но, конечно, я не изменилась. Вместо этого я еще тридцать минут потусовалась у себя дома, зная, что буду позже, чем он заявил.

Я захожу в дом, и «Fuck Away the Pain» группы Divide the Day звучит из динамиков, развешанных на стенах. В фойе и коридорах толпятся дети всех возрастов. Некоторые даже выглядят достаточно взрослыми для колледжа. Я осматриваю толпу в поисках Дика или Коула, не зная, что они планируют для меня. И снова я сомневаюсь, зачем меня вообще пригласили.

Я прохожу на большую открытую кухню и вижу красные стаканчики Solo вместе с бутылками, покрывающие столешницы. Я беру Fireball, наливаю небольшое количество в стакан и бросаю ее обратно, нуждаясь в храбрости, чтобы снова встретиться с ними лицом к лицу. Затем я делаю еще один.

— Привет, — говорит девушка, подходя ко мне.

— Привет, — говорю я, кивая головой. У нее светлые волосы, большие голубые глаза, пухлые губы и маленькое лицо. Она похожа на одну из тех девушек из Instagram, у которых миллионы подписчиков — абсолютно безупречная.

— Я никогда не видела тебя раньше. — Она протягивает правую руку. — Я Бекки.

— Остин, — говорю я. — И я только что переехала сюда.

— О, как интересно, — говорит она, берет стаканчик Solo и наполняет его ромом и колой. — Ты учишься в школе Коллинз?

Я киваю.

— Да.

— Я выпускница. А ты?

— То же самое, — говорю я и наливаю себе еще одну рюмку Fireball.

— Интересно, будут ли у нас совместные занятия.

Я втайне надеюсь, что да, потому что она кажется достаточно милой. Глотая очередную рюмку, я оглядываю массивную кухню и заполняющие ее тела.

— Кто устраивает вечеринку в понедельник вечером? — спрашиваю я больше себя, чем ее.

— Коул Рейнольдс. — Она закатывает глаза. — Он и Большие Белые Акулы делают все, что хотят и когда хотят. — Затем она улыбается. — Но они устраивают потрясающие вечеринки.

— А где их родители? — спрашиваю я.

— Их никогда нет поблизости. Они все светские львицы в этом городе с большими карьерами. Всегда заняты и не имеют достаточно времени для своих детей.

— Понятно. — Они похожи на моего отца. Может быть, поэтому Коул так заботится о Лилли.