— В любом случае, Брюс вернулся в город, — я хмурюсь. — Он сказал мне, что вы двое встречаетесь.

— Что-то вроде того, — говорю я, не желая, чтобы он знал, что она меня волнует. Он будет использовать ее против меня. Он так и поступает.

Он ухмыляется.

— Он также сказал мне, что ты отрицал, что трахал его жену.

— Это потому, что я этого не делал. Ты просто выдумал себе.

— Ну, он знает, что кто-то есть.

— Без обид, Лиам, но меня не волнует, что его жена делает за его спиной. Мы все знаем, что он не верен.

Его ноздри раздуваются от этого.

— Ты предохраняешься с Остин? — требует он.

Я воздерживаюсь от усмешки. Теперь он хочет поговорить о сексе?

Разве он не знает, что я трахаюсь с девушками с четырнадцати лет? Раньше я всегда пользовался защитой, но с Остин все по-другому.

— Это не твое дело.

Он хлопнул руками по столу и встал.

— Это пока она обманом не заставит тебя обрюхатить ее, как это сделала ее мать с Брюсом. Я не хочу, чтобы по этому дому бегал еще один нежеланный ребенок.

Мой гнев поднимается при этих словах, и я отталкиваюсь от дверного косяка, выпрямляя спину.

— Не волнуйся, отец, если я ее обрюхачу, я позабочусь о своем ребенке. Я уже позаботился о твоем. Зачем еще один?

— Не смей, Коул! — огрызается он.

— Нет, папа. Не смей, блядь, — кричу я.

Его голубые глаза сужаются на меня, прежде чем он медленно опускается обратно на свое место.

— Давай. Обрюхати ее и посмотри, что будет с тобой через пять лет. Твоя карьера пловца закончится. И ребенок от женщины, которая не может держать свои ноги закрытыми для других мужчин.

— Ты ничего о ней не знаешь.

Она вся моя.

— Я знаю достаточно.

— Что тебе рассказал Брюс? — я фыркнул. — Как будто он был рядом с ней.

Он даже не знает, что парень ее матери сделал с ней. Или знает и ему наплевать.

Его глаза встречаются с моими.

— Я знаю, что ты стал одержим шлюхой, и что ты заключил сделку с Брюсом.

Я скрежещу зубами от того, что он называет ее шлюхой. Она не раздвигает ноги ни для кого, кроме меня. И так и останется.

— И как только ты бросишь ее, он пригвоздит тебя к гребаному кресту за то, что ты забрал у него то, что тебе не принадлежало.

Я не удивлен, что Брюс рассказал моему отцу, что я украл его машину. Они все друг другу рассказывают.

— Почему тебя это волнует? Я уеду отсюда после окончания школы, куда бы я ни пошел.

Его губы сжались. Он ненавидит, что у меня есть собственные деньги и что он не может меня контролировать.

— Не начинай сейчас вести себя как отец, Лиам. Ты никогда не делал этого раньше.

Затем я поворачиваюсь и выхожу из его кабинета.

_________________________________

Когда я вхожу в дом Лоусов, свет выключен, а парадное фойе погружено в темноту. Я знаю, что Брюса и Селесты здесь нет. Когда он дома, они либо в загородном клубе, либо на яхте. Он любит развлекать людей в этом городе, а они любят кланяться ему в ноги, словно он чертов святой. Я поднимаюсь по лестнице и открываю дверь в ее комнату, но там пусто, поэтому я иду дальше по коридору в медиа-комнату. На экране идет «Красавица и чудовище», и я подхожу к дивану. Моя грудь сжимается от того, что я вижу.

Остин лежит на левом боку спиной к подушкам, ее рука свисает с дивана. Лилли тоже лежит на боку лицом к ней, прижавшись к ней. Они обе в отключке.

Я иду к стопке одеял в углу и беру одно, накрывая их им. Я сажусь, опираясь локтями на колени и положив голову на руки.

Она в моей голове.

Черт, даже мой член всегда твердый из-за нее. Она везде. И поглощает меня.

Ты должен трахнуть Кейтлин.

Я не врал Бекки сегодня. Дело больше не в Кейтлин или Остин. Дело в игре. Вражда между мной и Килланом. Я не собираюсь добровольно отказаться от этой затеи и покинуть банду. Я не могу. У меня больше достоинства, чем это.

Так что ты собираешься делать?

Я вздыхаю, не имея ни малейшего представления.

— Коул?

Я поднимаю глаза и вижу, как Остин моргает. Она вытаскивает руку из-под спящей Лилли и садится, протирая глаза.

— Который час? — шепчет она.

— Почти девять.

Она прикрывает зевок.

— Боже, я и не думала, что так устала.

Я встаю.

— Я собираюсь отвезти Лилли домой.

— Нет, — она сбрасывает одеяло и встает, стараясь не разбудить Лилли. — Пусть она остается здесь.