С минуту Белла помолчала, а потом завопила.

— Ты ублюдок, ублюдок! Ты подстроил все так, чтобы я думала, что Стив все еще любит меня, и порвала с Рупертом. И что хуже всего, я практически позволила тебе себя трахнуть.

Ласло рассмеялся и налил себе еще.

— Должен признаться, мне это понравилось. Никогда не мог себе представить, что ты такая страстная. Как-нибудь нам надо сыграть всю сценку заново.

Белла зарычала, как разъяренный зверь.

— Грязный, гнусный сучий сын. Ты мне жизнь испортил.

— Из какой это пьесы? — спросил он, продолжая смеяться.

Его глумливость окончательно вывела ее из себя. Что-то бессвязно выкрикивая, она кинулась на него, чтобы расцарапать ему лицо.

— Прекрати, — сказал он, схватив ее за руку, — если не хочешь, чтобы я тебе подбил глаз. Я не стесняюсь бить женщин.

Она посмотрела на него, потом, представив себя избитой, отвела руки и повалилась на диван.

В дверь позвонили. Белла выбежала в прихожую и открыла. На пороге стояли двое мужчин с твердыми, пытливыми лицами.

— Мисс Паркинсон, — сказал один из них. — Поздравляем вас с освобождением. Можно задать вам несколько вопросов?

— Нет, нельзя, — сказал Ласло и увел Беллу в комнату.

— Мистер Энрикес, мистер Ласло Энрикес? — спросил второй елейным голосом.

— Пошли вон, — холодно отрезал Ласло и захлопнул дверь у них перед носом.

— Откуда тебе известно, что я не расположена с ними разговаривать? — свирепо спросила Белла.

— У тебя на это нет времени, — он посмотрел на часы. — Через час тебе надо быть на сцене.

— Не говори чепуху, они поставят дублершу.

— Не поставят. Я звонил Роджеру и сказал, что тебя выпустили.

— Но я не могу показаться после того, что случилось, — она рухнула в кресло. — Я вся вымотана, и волосы у меня немытые.

— Перестань молоть вздор, — грубо отрезал он. — Я думал, что при всех твоих недостатках у тебя есть характер.

У входа в театр толпились репортеры, но Ласло растолкал их локтями. Если бы Белла не так сильно его ненавидела, она бы восхитилась тем, как уверенно он при этом матерился.

В гримерной ее ждала Рози Хэссел в нижней юбке и вне себя от возбуждения.

— Белла, дорогая, какая драма! Как это ты так быстро выбралась.

— Вот эта змея нажала на какие-то клавиши, — Белла указала на стоявшего за ее спиной Ласло.

За пять минут до звонка зашел Роджер Филд.

— Белла, дорогая, слава Богу, что ты пришла.

— Как себя чувствуешь?

— Крайне отвратительно, — сказала Белла, стуча зубами. — Меня только что вытошнило.

— Это все от копченого лосося и коньяка, — вздохнул Ласло. — Такая трагедия!

Пропустив его замечание мимо ушей, Белла сказала Роджеру:

— Меня в любой момент может стошнить.

— Скоро твой выход, — сказал Ласло. — Роджер, у тебя есть виски?

Перед началом спектакля на сцену вышел Роджер и сказал публике, что Беллу освободили и сняли с нее все обвинения. После ее первого появления послышалось несколько отдельных хлопков. Потом началась настоящая буря аплодисментов, публика неистовствовала. Белла с трудом сохраняла самообладание.

К концу представления ей устроили самую большую овацию за всю ее карьеру. Но она чувствовала себя как выжатый лимон и готова была расплакаться. Как в полусне выслушивала она поздравления от всей труппы, а едва закончила переодеваться, как в гримерной появился Ласло.

— Постучать не мог? — сердито сказала она.

— Не дури, — он взял ее за руку. — Пошли, теперь уже отогнать прессу мы не сможем.

— Я сама поеду домой, — заявила она, вырвав от него руку, и сбежала вниз по лестнице. Когда она распахнула входную дверь театра, ее тут же ослепил залп фотовспышек. Жужжали телекамеры.

— Это она! — заревела сотня голосов.

— О, нет! — в ужасе взвизгнула Белла и ретировалась, захлопнув дверь.

Кончилось все тем же, что и раньше. Ласло ограждал ее локтями, а Роджер Филд расталкивал толпу. Ласло кое-как усадил ее в машину, и не успела она перевести дух, как они выкатили на дорогу в сторону Оксфорда.

— Куда мы теперь? — вяло спросила она.

— К моим друзьям за город.

— Я не хочу гостить ни у кого из твоих проклятых друзей, особенно если они вроде тебя.

— Они не такие, — спокойно сказал он. — Она певица, он пишет. Они тебе понравятся.

— Мне на себя надеть нечего.

— Ничего и не понадобится. Касс одолжит тебе бикини.

Он включил приемник, и теплую летнюю ночь заполнил Моцарт. Белла слушала эти чудные льющиеся аккорды, похожие на соловьиное пение, и вдруг на нее накатилась жуткая мысль: Стив больше не любит ее. Она была не в силах сдержаться и разрыдалась. Ласло сделав вид, что ничего не замечает, дал ей выплакаться. Под конец, когда она уже начала глотать слезы, он сказал: