Удары посыпались один за другим, с чуть более высокой скоростью. Последний был направлен ровно в сердце. Неджи не видел своего выражения лица, но ублюдок был в ужасе. Но закончить бой мальчику не дали. Тело словно парализовало, он не мог пошевелиться, а затем острая вспышка боли распространилась по всему телу. Нервы горели огнём. Вены вздулись не только под глазами, но и по всему телу. Лоб, предплечье, шея, ноги… Он не мог закричать, чтобы хоть как-то облегчить эту боль. Лишь молча терпеть. Он не знал, как долго это продлилось. Для него время словно замерло, но холодный голос дяди всё оборвал.

— Довольно, — сказал он, и тело вновь начало слушаться. Мальчик сразу же обернулся на шум — старейшина сложил руку в печати и был весь напряжен, но Хиаши перехватил его руку. — Вы вмешались в поединок, — он отпустил руку старейшины.

— Этот гадёныш хотел убить моего сына, — гневно выкрикнул он, встав из-за своего места. — Я такого не потерплю.

— Довольно, — ещё холоднее повторил Хиаши, после чего старейшина вернулся на своё место.

— Победитель — Неджи, — бесчувственно сказал дед. — Джу, отведи его домой. Он не сможет дальше участвовать, — в этом старейшина был прав. Всё тело болело до сих пор, но домой он вернётся сам. Надсмоторщики ему точно не нужны.

Учебный год начинался не с сентября, а с апреля, что слегка пудрило мозги. Мать должна вернуться с миссии ближе к завтрашнему обеду, потому добираться к Академии Неджи нужно было одному. Но дорогу он успел запомнить. Уже приходилось там быть, когда мама оформляла документы для поступления. Директором Академии был пожилой человек с морщинистым лицом, но живыми голубыми глазами. Он был ровесником Третьего, может старше.

Неджи наслаждался дорогой. Ему не так часто приходилось покидать клановый квартал. В голову приходил только тот выход в лапшичную. Он тогда радовался печати на лбу, не подозревая о том, что это рабская печать. Да и отец был жив…

Мальчик вышел намного заранее и сейчас бесцельно бродил по улочкам Конохагакуре. То и дело встречались люди. Прохожие, увлечённые своими делами, не замечали Неджи. Весна давно пришла в селение. Кто-то увлечённо и пылко разговаривал со своей второй половинкой, кто-то — шел вперёд, хмуро глядя себе под ноги. Иногда на крышах появлялись шиноби. Одни были в масках, другие — без. Они задерживались буквально на несколько мгновений и исчезали, оставляя после себя мираж. Шиноби передвигались слишком быстро для восприятия Неджи. Он не успевал их подробно рассмотреть, только мельком.

Время прогулки кончалось, мальчику нужно было поспешить. В итоге к Академии Неджи пришел чуть загодя. Там было шумно. Дети резвились, перекрикивая друг друга, или просто говорили между собой. Их было много, разных возрастов. От ровесников Неджи до двенадцатилетних детишек. С родителями в основном были младшие. Они были скованными, зажатыми, но и среди них хватало заводил и нарушителей общего спокойствия. Одних родители пытались пресечь или подбодрить, на других же смотрели с теплой улыбкой на лице. Из дверей вышел Третий Хокаге. Сейчас в нём было сложно узнать того старика, что был на похоронах отца. Красные парадные одежды. Плащ, ниспадающий чуть ниже колен. Красно-белая шляпа с широкими полями, укрывающая от солнечных лучей большую часть лица. Общим со старым образом осталось лишь трубка и мягкая, добрая улыбка. Дым, клубился на воздухе, придавая старику немного загадочности. Чуть позади за Хокаге стоял уже знакомый директор, а рядом с ним мужчина, лет тридцати на вид, в зелёном жилете со множеством карманов. Протектор был обвязан вокруг правого бицепса. Лоб и щеки покрыты глубокими порезами.

Стоило Третьему появится перед толпой, как гвалт стих. Дети восторженно смотрели на пожилого мужчину. Для многих он был кумиром. Хирузен, напоследок затянувшись, выдохнул дым и начал речь:

— Приветствую вас, будущие шиноби, — его голос обладал силой и заставлял слушать, не перебивая. — Вы все собрались здесь, единые одной целью. Для кого-то это будет последний год обучения, — посмотрел он на старших детей, что стояли ближе всего к нему. — Для кого-то первый, — он перевёл взгляд на тех, кто помладше. Каждый был удостоен его взора. Неджи показалось, или на нём он задержал взгляд чуть подольше? — Вы все такие разные. У каждого свой характер, своя мечта. Но есть одна вещь, что объединяет всех вас. Объединяет со мной. Мы все жители Конохагакуре. Мы все — большая семья. Если настанет час, я буду готов отдать свою жизнь, ради вашего спасения. А вы, — Хирузен сделал небольшую паузу. — Будете ли вы готовы отдать свою жизнь ради спасения близких?

— Да! — крикнул кто-то из детей в толпе. И этому голосу вторили. Многие поддержали Хокаге, но Неджи молчал. Хирузен, кивнув директору Академии, вернулся к курению трубки.

— Так, — начал другой пожилой мужчина. — Первокурсники, оставайтесь на своих местах. Все остальные — расходитесь по аудиториям. Вас уже ждут ваши учителя, — а затем развернулся и, что-то прошептав мужчине в жилете, похлопал его по плечу.

Вновь начался гвалт. Дети, до этого внимательно слушавшие, начали суетиться, но всё довольно быстро закончилось. К оставшимся первокурсникам подошёл тот мужчина в жилете. Голос у него был низкий, скрипучий.

— Следуйте за мной, я отведу вас в нашу аудиторию, — пока остальные дети вертели головой и думали, как поступить, Неджи пристроился следом за шиноби. Это послужило сигналом для остальных, и они, толкаясь стали лететь вперёд. Началась толкучка и крики. — Так, стоять! — сказал мужчина, чуть повысив голос. — В колонну по двое и за мной, не отставать ни на шаг, — и, убедившись, что его приказ выполнили, продолжил путь.

Рядом с Неджи встал какой-то мальчишка. Короткие непослушные чёрные волосы, жёлтая майка, шорты. Он вертел головой, как болванчик, пытаясь рассмотреть всё вокруг. Девочки начали драться между собой, чтобы идти рядом с каким-то мальчишкой. Мужчине вновь пришлось вмешаться.