— Успокойся, — Хиаши схватил Неджи за предплечье и крепко сжал ладонь. Набухшие вены причудливой сеточкой оставили узор на лице. — Она мертва, и этого не изменить. Завтра сможешь попрощаться, так что не нужно творить глупостей.

— Глупостей? Я просто хочу узнать, что произошло! Отпусти.

— Ты слаб, раз даже не можешь выбраться сам, — эти слова Хиаши окончательно вывели Неджи из себя.

Из такого положения он мало что мог сделать, но паралич, сковывающий движения, отступил. Вновь почувствовав ток чакры по телу, Неджи пустил её по до сих пор гудящим от использования техники чакроканалам. Вакуумная Ладонь в этот раз вышла слабее предыдущей, но своё дело сделала. Хиаши выпустил руку и разорвал дистанцию, а Неджи, напротив, начал сокращать, ввязываясь в ближний бой. Вены на лице набухли, глаза слегка защипали и сменилось восприятие мира. Бьякуган.

В те моменты, когда у него удавалось идеально совместить удар с испуском чакры из тенкецу, то в скорости не уступал Хиаши, но выходило не всегда. Размен ударами. Неджи доставал Хиаши, но сам пропускал в разы больше. Сначала ток чакры просто замедлился, а потом и вовсе остановился. Глава клана завершил бой тем же ударом, которым и начинал. Всё тело генина вновь скрутило спазмом, из-за которого он был не в силах пошевелиться, а после Неджи упал на спину, пытаясь восстановить дыхание.

Большая часть тенкецу была перекрыта. Выбивание тенкецу — процесс не очень болезненный. При должном мастерстве атаковавшего вообще можно было не почувствовать даже тычка. А вот вправление наоборот — довольно болезненное.

Хиаши окинул лежавшего на земле Неджи своим безразличным взглядом, словно в чём-то убедившись, и только после этого развернулся, покидая полигон.

Стоило генину вновь вернуть контроль над своим телом, то первым же делом он начал истерично молотить кулаками по земле, пытаясь выпустить излишки эмоций. В горле — саднило, в груди — жгло, а в глазах — щипало. Хоть это и было не дело, просто лежать и истерить, но с перекрытыми тенкецу ему не до того, чтобы добираться до резиденции Хокаге. Просто передвигаться было тяжело и больно, а Неджи не сомневался, что Хиаши отправил кого-то следить за ним. Бой было не дать.

Вернуть жизнеспособность тенкецу можно было двумя способами: вбить их с помощью мягкого кулака или сломать блокировку своей чакрой. Не будь у Неджи закрыто так много тенкецу, он бы воспользовался первым вариантом. Бьякуган было не активировать. Просить кого-то о помощи? Неджи был не в том состоянии и настроении, он бы с радостью никого не видел. Оставался последний вариант.

Неджи, сплюнув кровавую слюну, принял удобную для медитации позу. Чакра, вытекающая из очага, упиралась в закупоренное тенкецу. И так толчок за толчком, пока оно не выбивалось, а затем приступал к следующему. Только к вечеру Хьюга раскрыл каждое заблокированное тенкецу, сил что-либо делать не оставалось, как и желания. Кое-как добравшись домой, он провалился на свою кровать.

***

Утро было крайне паршивым. Ночью сон так и не пришёл, несмотря на многочисленные попытки. Неджи пришёл на кухню и начал готовить себе что-нибудь поесть из того, что было дома. Хьюга только сейчас заметил, что на стол поставил две тарелки. Комнату наполнил треск разбившейся посуды. Фарфор мелкими кусочками разлетелся по всему столу

— Сука, — прошипел он и сел за стол.

Организм требовал еду, но кусок в горло не лез, даже через силу. Просто вставал комом и всё. Трещала голова, да и тело везде жгло. Из-за отсутствия сна оно не успело восстановиться, но хоть круговорот мыслей ослаб.

Шиноби ещё с Академии готовили к возможным потерям. Тут и там, ненавязчиво упоминали о смерти, закладывая такие мысли в подкорку. Да даже сама Академия привела им такой пример — потеря Учихи. Все довольны быстро узнали, что произошло на самом деле, без каких-либо прикрас.

Но одно дело — потеря боевого товарища, другое — родственника. Неджи уже потерял отца, в обстоятельствах от него не зависящих. И терять вновь было не менее больно. Почему именно он? Именно сейчас? Ведь эта миссия должна была быть для неё последней.

В дверь постучали. Поток чакры моментально устремился к глазам. Бьякуган. У дверей стояла Нацу и продолжала тарабанить. Неджи поднялся и отворил дверь. Девушка слегка поежилась от Бьякугана. Все же не каждому человеку приятно находиться под столь пристальным осмотром, даже когда сам владеешь подобным. Мир вновь вернулся к нормальным краскам.

— Прими мои соболезнования, — только вот меньше всего он хотел слышать такие слова. В них не было искренности, а говорят подобное лишь для того, чтобы хоть что-нибудь сказать. — Хиаши-сама приказал позвать тебя, Неджи, — сказала она, окинув генина взглядом. А выглядел тот неважно. Волосы — грязные. Он не принимал душ после возвращения с миссии, да и вчерашний бой с главой клана явно не способствовал улучшению внешнего вида.

— Ну пойдём, — постарался безразлично ответить Неджи и запрыгнул в сандали.

— Ты в таком виде предстанешь перед Хиаши-самой?

— Да, — сейчас ему было плевать как он выглядел, да и на этикет было побоку.

— Неджи-кун, приведи себя в порядок.

— Как по мне я выгляжу так, как нужно, — в общем и целом внешний вид Неджи описывал его внутреннее состояние.

— Хватит истерить, Неджи. Это могло произойти с каждым, и в том, что случилось никто не виноват.

— Виноват Хиаши, отправив её туда!