Андрей наклонился, взял горсть снега, смял в снежок и бросил вниз вдоль дороги. Снежок покатился далеко и, поблескивая на солнце, рассыпал вокруг синеватые искры.

– Вот совсем другое дело, - сказала девушка и побежала за снежком.

Подхватила снежок и спрятала за спину. Андрей приблизился. Девушка швырнула снежок.

– Теперь бегите вы!

Андрей прошел вперед, подобрал снежок и, не оглядываясь, коротко бросил его назад. Он слышал, как снежок был пойман и голос девушки произнес:

– А теперь лети!

Снежок высоко пролетел вперед. Он сверкал и словно таял. Упал на сосновую ветку. Та качнулась и подбросила его. Снежок подскочил и упал на другую ветку. Та его снова подкинула.

– Вот как!
– засмеялась девушка.

Снежок еще раз прыгнул - уже на самую вершину длинной ели. Там и остался. Остался, чуть покачиваемый. И светился голубовато, как луна при солнечном утре.

– Это моя луна, - сказала девушка и встала рядом с Андреем.

– У меня такой луны нет.

– Не у всякого такая луна может быть, - сказала девушка.
– Чего же мы стоим, надо идти. В такой день обязательно надо идти. Но не торопиться.

– Куда же?
– спросил Андрей.

– А куда угодно... Видите: дорожка вдоль берега, а там колодезный сруб.

– Знаю. Я бывал тут. Еще в молодости.

– А разве сейчас у вас не молодость?

– По-моему, нет.

– У человека всегда есть молодость.

– Не всегда.

– Всегда, - сказала девушка утвердительно.
– Я это знаю точно. Вон даже колодец. Он старый, а молодость у него есть. Стоит из него глотнуть один только глоток, и сразу почувствуешь.

– Тогда стоит из него глотнуть сейчас.

– Сейчас это необязательно.

Девушка слепила еще комок снега и швырнула его вперед. Снежок упал на дорогу и рассыпался.

И тогда они тихо пошли под сосны, которые стояли, широко расступившись. Вдоль березника. Если сквозь березовую чащу смотреть на озеро, становится ясно, что вылиты березы из розоватого льда. Лед берез прозрачен, и видно, как внутри поднимаются снизу потоки, похожие на ручьи.

Так они шли молча, и Андрей чувствовал, что девушка тоже смотрит под ноги, иногда поднимая голову и глядя вперед. Там, впереди, замерла вдоль дороги аллея могучих елей. Каждая из них была похожа на целую страну, охваченную зеленым торжественным мраком.

Вошли в аллею, как в глубину пруда. Водянистый воздух шелестел, разводил перед глазами круги, полукружия, струи. Шли аллеей, словно плыли. Вышли к деревянному дому с высоким крыльцом Перед домом на мощном пне стояла крошечная пушка и смотрела заколоченным дулом.

– Из этой пушки раньше стреляли, - сказала девушка.

– По воробьям?
– спросил Андрей.

– Не нужно смеяться, - строго сказала девушка.
– Из нее стреляли в честь гостей. Салют.

– А почему бы не выстрелить сейчас?
– предложил Андрей.
– Мы разве не гости?

– Нельзя сказать, чтобы мы были гости.
– Девушка задумалась.
– Да и пушка сейчас забита.

В глубине сада поблескивала инеем широкая бревенчатая звонница. На ней замерло более десятка больших и малых колоколов. Маленькие висели словно купчики: важные, но простодушные. Побольше - как бояре. Девушка тронула самый меньший. Воздух вокруг улыбнулся, и разошлась в нем рябь. Девушка качнула другой колокол, побольше. В воздухе прозрачно заискрился иней. Девушка весело посмотрела в глаза Андрею. И Андрей встретился с ней взглядом. Лицо девушки, чистое и свежее на морозе, все казалось усыпанным веснушками. Глаза смотрели доверчиво голубой веселой прозрачностью. Чудилось, будто и во взгляде замерли веснушки, как замирает уносимая ветром листва.

Девушка тронула третий колокол, постарше. И закачались в воздухе хлопья снега.

– Это кто же там?
– раздался позади веселый энергичный голос.

– Это мы, - сказала девушка и обернулась.

– Ну и что же, что вы!

Подошел немного приседающей быстрой походкой мужчина в куньей шапке. Сам старый, красивый, с длинным носом.

– Ну и что же, что вы! Кто вы такие?
– спросил мужчина.

Он стоял в черном расстегнутом полупальто, полупустой левый рукав которого был засунут в карман.

– Это мы, - повторила девушка.
– Разве не видите?

Мужчина долго стоял и смотрел, смотрел приветливо. Потом подошел к звоннице и один за другим тронул каждый колокол. Когда прогудел самый старший, сугробы вокруг колыхнулись и долго потом успокаивались.

– Вот так, - сказал мужчина строго.

– Конечно, так, - согласилась девушка.

– Слушайте с вечера. На них отбивают время.
– Мужчина постоял, его лицо сделалось чуть грустным, он запахнулся и пошел через дорогу к дому. На двери этого дома было написано: "Здесь не музей, а квартира". Вдоль стеклянных стен веранды стояли кувшины, горшки, самовары.