Я осмотрел судоверфь. Неподалеку стояли еще два боевых корабля, деревянный фрегат и линкор, пока еще недостроенный.

— Предлагаю на тот линкор навесить броню и оснастить паровым двигателем. Для компенсации веса брони уменьшить парусность на треть и вдвое уменьшить количество пушек. Этот броненосец можно использовать для прибрежных рейдов, по потребности приходить в порт для загрузки углем.

— Какой броней предлагаете сделать защиту? — поинтересовался инженер.

— Борт на всю длину двумя поясами брони из кованых железных плит. Нижний пояс из плит толщиной 4–5 дюймов обеспечит плавучесть и защитит важные части корабля. Верхний пояс для защиты надводного борта и батареи из пушек. Но двигатель понадобиться мощный, не менее 1000 лошадиных сил…

— Да, господин Никитин…– усмехнулся князь Меншиков.– Если бы вы только знали, сколько это все стоит…

— Не волнуйтесь, Ваша Светлость, император Николай Павлович пообещал выделить значительные средства на Флот…

Вскоре Меншиков и контр-адмирал уехали в Адмиралтейство. Мы с инженером Бронским прошлись по судоверфи и остановились на причале. День сегодня выдался солнечный и ясный, что довольно большая редкость для Петербурга. С Финского залива дул легкий бриз.

— Андрей Иванович, как можно сочетать три фактора: скорость, бронированный вес и стрельбу? Думаю это совершенно нереально…

— Я думал над этим вопросом. И уже объяснял министру Меншикову, что скорость для броненосца не так уж важна. Мое предложение строить казематные броненосцы. Шестидюймовый пояс по ватерлинии, выше бронированный каземат с траверсами для восьми десятидюмовых орудий, плюс два орудия в носовом броневом щите и одно в корме.

— Десятидюймовые орудия? Это просто невероятно…

— Все это вполне возможно. Но чтобы тащить такую махину даже относительно небольшого размера, саженей на сорок, нужна паровая машина на пять тысяч лошадок.

— Пожалуй, таких еще нет даже во всем мире.

— Ничего, у нас еще целый год впереди… что-нибудь точно придумаем…

— Извините, господин Никитин, а что случится через год?

— Предположительно война с османами. Поэтому готовиться будем серьезно, по-взрослому…

Когда мы возвратились из Петербурга в Москву, сразу заехали на постоялый двор, где неделю назад оставили Герасима с экипажем. Вещи лежали в комнате, но самого Герасима нигде не было.

— Вы своего извозчика ищете? — в комнату вошел пожилой хозяин постоялого двора.– Он в полицейском участке, уже второй день.

— Где этот участок?

— Через площадь пройдете, сразу увидите.

— А за что его забрали?

— Там все и расскажут,– пожал плечами хозяин.– А за лошадок не беспокойтесь. Лошади накормлены и карета ваша в полной сохранности.

Вскоре мы вошли в желтое здание полицейского участка.

Сонный квартальный в помятом синем кителе оторвался от бумаг и подозрительно взглянул на нас.

— Мы за нашим извозчиком. Герасим, здоровенный такой…

— Он холоп ваш? — спросил квартальный.

— Так точно. Где он сейчас?

— Известно где. В камере. Позавчера в ямщицкой бузу затеял. Двух мещян помял изрядно…

— Понятно. Я готов компенсировать все издержки.

— Это вам к капитану-исправнику Шварцу. Последняя дверь по коридору налево.

Я показал супруге на кресло.

— Аглаюшка, посиди пока немного здесь.

Капитан-исправник Шварц оказался худощавым носатым мужчиной с маленькими хитрыми глазенками. Когда я изложил свою просьбу, он удивленно покачал головой.

— То есть как это отпустить? Ваш холоп побил двух добропорядочных граждан. Уже ведется расследование… Вы вообще откуда?

— Из Саратовской губернии.

— Дело это очень серьезное господин…

— Никитин.

— Господин Никитин. Это вам не провинция, где многое дозволено…

— Я готов встретится с пострадавшими, компенсировать моральный и физический ущерб.

— То есть вы действительно считаете, что можно вот так запросто приезжать в Москву, устраивать пьяные дебоши, а после спокойно компенсировать все деньгами. Или вы думаете, что в нашем участке сидят одни казнокрады?

Похоже, я нарвался на честного, да ещё отмороженного полицейского, ей-богу, иногда проще иметь дела с такими, как пристав Самохвалов… тем более, это дело не стоило и выеденного яйца. Как говорил мой приятель: «суслик в поле агроном», и этот капитан явно набивает себе цену.

И тут у меня промелькнула мысль. А что если воспользоваться Императорской печатью?

Я вытащил из кармана кожаный футляр, извлек медный жетон и показал капитану-исправнику:

— Нам нужно немедленно забрать своего извозчика и уезжать. Дело государственной важности.