— И это значит, что ты… что ты больше не сможешь использовать этот язык… раз его могут прочесть другие. Так?

— Так. Но надо проверить.

Я вынул из ножен меч, начертал на земле его острием иероглифы «одиночный огонь», а затем громко прочёл их:

— Дан хо!

Увы, мои «руны» остались безмолвными.

— Не работает, — едва ли не плача, пробормотала Алина. — Это всё я! Я во всём виновата.

— Ты тут совсем ни при чём, — убрал я в ножны клинок и стёр с земли нерабочую запись. — Я мог бы и сам догадаться. А какие ты, кстати, ещё знаешь языки? Ну, кроме русского и китайского.

— Более-менее английский, испанский, французский, арабский. Сносно иврит. Кое-что понимаю и могу прочитать на санскрите, японском, корейском.

— Слоговое письмо изучала? Деванагари, абугида, абджад? В общем контексте, примерные схемы и построения.

— Конечно. Это же такая интересная тема.

Я чуток помолчал. Потёр затёкшую шею…

— Да уж. Ты прямо какой-то… лингвистический уникум. И в кого только уродилась такая?

— Наверное, в маму, — пожала плечами Алина. — Она сама не меньше пяти языков знает, не считая русского и испанского.

— Пять языков — это хорошо, — пробормотал я, задумавшись. — Но с рунами у нас из-за этого теперь полный пролёт. Ведь что знают двое, то знает, сама понимаешь, кто.

— И что же нам теперь делать? — жалобно вопросила спутница.

— Да, собственно, ничего. Принять всё как есть и не париться… Хотя… А давай-ка мы вот что попробуем. У тебя в запасе сейчас маг-энергия есть?

— Есть.

— А запусти-ка её в меня. Хоть самую малость.

— Попробую…

— Запустила?

— Ага.

— И что?

— Ничего. Она просто рассеивается.

— Логично.

Я дёрнул щекой и снова задумался.

Хитрый финт не прошёл, факир был пьян и фокус не удался. Не оформленная в заклятье энергия на меня не подействовала и в туманное облачко перед носом не превратилась.

Хочешь не хочешь, придётся снова действовать по старинке, без всякого читерства.

— Так что ты там говорила про Западный континент? — сделал я вид, что плохо запомнил то, о чём разговаривали по дороге.

— Я говорила, что до того, как попасть в Арладар, я встретила в Ашкулуке одного интересного нищего. Его звали Шири, и он постоянно цитировал «Откровения Вириона-отшельника»… Ну, то есть, тогда я ещё не знала, что это такое, но там были любопытные вещи. Шири рассказывал: эту книгу он нашёл на помойке возле храма Баат. Наверно, её случайно выбросил кто-то из высших магов…

— Или не случайно.

— Или не случайно, — согласилась Алина. — Я об этом тогда совсем не задумывалась.

— Он тебе эту книгу показывал?

— Нет. Он сказал, что она сгорела в ночлежке, во время пожара…

— И снова случайно?

— Наверно, — засмеялась Алина. — Лично меня эти «Откровения» заинтересовали, когда Шири начал рассказывать про переходы меду мирами. Что якобы тот мифический Вирион утверждал, что, мол, параллельные миры существуют, но проникнуть туда можно только из Храма вечной стихии, который воздвигнут в Заморье тамошними мольфарами-чародеями. И что расплачиваться за переход надо осколком волшебной души. Что это за осколок и что за душа, в «Откровениях» не говорилось, а говорилось, что кроме осколка надо ещё иметь при себе «Око демона».

— Тот медальон, что продал тебе Абдулазиз?

— Видимо, да. И хорошо, что я никому его не показывала.

— А в школе невест?

— В школе невест его посчитали простой безделушкой. Драгоценных металлов там нет, камушков тоже, а про «Откровения Вириона-отшельника» я от тамошних магов только два раза слыхала. Что, мол, это какая-то ерунда, вирионовы предсказания не сбываются, и книжонка годится только умы смущать, недаром её везде на помойки выбрасывают.

Я усмехнулся.

— Но тем не менее, ты в эти сказки поверила.

— А ты бы на моём месте как поступил?! — возмутилась девушка.

— Да, наверное, так же, — не стал я с ней спорить. — В такой ситуации хватаешься за любую соломинку.

— Так, значит, ты мне поможешь?

— Да. Но только не потому, что тоже хочу вернуться в свой мир.

— Ты не хочешь вернуться?! — опешила спутница.

— Ну, почему не хочу? Хочу. Но это сейчас не главное.

— Что может быть главнее, чем вернуться домой? — удивилась Алина.

Я почесал за ухом. Вздохнул.