— Почему ты не перекидываешься в дракона, Илидор? — ожил Найло, как видно, уже исстрадавшийся от долгого молчания. — Мы полетим искать кровавый водопад или нет?

«Нет» было самым разумным ответом сейчас, самым взвешенным. Можно попытаться уговорить Йеруша пойти в обход через лес, раз уж озеро не хочет, чтобы вдоль него ходили. Едва ли, конечно, Найло с восторгом примет подобное предложение, особенно сейчас, когда его нетерпеливый жадный взгляд уже почти различает вдали вожделенный кровавый водопад.

Но никакие эмоции и действия Йеруша Найло не могут быть столь неотвратимыми и разрушительными, как действия и эмоции того огромного и могучего, который смотрит на Илидора с безмолвным «Ну, ты всё ещё здесь?».

— Илидор, не молчи, а то я тебя тресну! — тараторил Йеруш и дёргал дракона за руки. — Илидор, открой рот и ответь, просто открой рот и ответь: мы полетим к кровавому водопаду?

«Нет» было самым лучшим ответом.

«Нет», — должен ответить дракон, у которого инстинкт самосохранения не отбит от рождения — а в ином случае дракон не смог бы выжить в тюрьме Донкернас.

Но ещё дракон, который выжил в тюрьме Донкернас, знает, что у всякого ограничения есть оговорки, и очень полезно бывает проверить, где на самом деле находится граница дозволенного.

Иногда можно обнаружить, что допускается заходить довольно-таки далеко. Гораздо дальше, чем могло показаться вначале.

— Хватит молчать, Илидор! — бесновался Йеруш. — Скажи, наконец: мы полетим к кровавому водопаду?

«Нет» было самым разумным ответом.

Чужой взгляд давил на затылок Илидора в ожидании разумного ответа.

— Да, — сказал золотой дракон.

Во взгляде, давящем на его плечи, во взгляде этого древнего, исполинского и могучего, Илидор явственно ощущал нечто очень знакомое и близкое. Что-то, с одной стороны, иначее, не присущее его собственной природе, а с другой стороны — до странности ей созвучное.

Нечто родственное магической силе внутри самого золотого дракона.

***

Что же сделает этот невидимый, могучий и грозный наблюдатель, когда Илидор сменит ипостась на драконью и вместе с Йерушем поднимется в небо?

Что он может сделать, этот большой и грозный, а чего не может? Вдруг в небе золотого дракона атакуют какие-нибудь до сих пор неведомые ему защитники леса? Одичавшие волокуши или окрылевшие шикши, или какие-нибудь существа, которых он прежде не встречал в старолесье? А может быть, из чащи появится воительница Кьелла со злыми лисьими глазами и сделает какую-нибудь пакость — например, начнёт стрелять из лука тяжёлыми зазубренными стрелами, способными пробить драконью чешую? Кто знает!

Или, когда Илидор сменит ипостась и они с Йерушем поднимутся в небо, — окажется, что наверху их ждёт ровно такой же недоходимый, то есть недолетаемый туман, как и на берегу. Хвала камню, туман белый, а не бледно-розовый, но от этого едва ли будет приятней потеряться в нём безвозвратно.

— Готов?

Йеруш в последний раз поправил лямку рюкзака на плече.

Илидор кивнул. Что бы там ни задумал большой и грозный наблюдатель, какой бы силой он ни обладал — ясно одно: сейчас Илидор будет летать!

О небо, как же я истосковался по тебе!

Дракон сделал глубокий вдох и закинул голову. Свет его глаз вспыхнул ярче солнечного, и время…

Время не пожелало замедлиться и загустеть, словно оформленный в заклинание эфир. Время выдернуло свой хвост из-под пальцев золотого дракона, и в следующий миг что-то врезало Илидору незримым кулаком в самое неготовое к удару место — прямо по способности подняться в небо в любой момент. Нечто огромное и древнее небрежно-раздражённым взмахом отсекло потоки золотодраконьей магической силы, которую Илидор привычно, доверчиво протянул к небу, ветру и времени.

Ощущение было такое, словно кто-то с оттяжкой пнул его грязным сапогом прямо в душу и чётко дал понять, что в следующий раз ещё и плюнет туда. Дыхание дракона сбилось в короткую хриплую чечётку. Золотые глаза замерцали, и сияние их потухло, словно закашлявшись.

Илидор в своём человеческом облике стоял перед ничего не понимающим Йерушем Найло и не мог поверить в то, что произошло.

— Какого ёрпыля это было? — требовательно спросил Йеруш.

Илидор сглотнул и пришибленно, с третьего раза отыскав слова, проговорил:

— Лес не даёт мне превратиться в дракона.

***

Под землёй загудело, и Йеруш подпрыгнул. Илидор, тяжело дыша, всё смотрел в лес, то ли не замечая пульсирующих толчков под ногами, то ли не придавая им значения — да и что за дело ему могло быть до подземных толчков, когда часть его собственного мира вдруг с грохотом рухнула и раскатилась обломками.

Озёрная вода подёрнулась рябью, от которой казалось, что останки гигантского дракона приходят в движение, что исполин сейчас пытается перевернуться на бочок.