При его виде Герман невольно скривился и сжал пальцы.

— Что такое? — спросила его негромко Ариадна. — Вам больно?

— Нет, — ответил он. — Просто так… Мне, кажется, скоро предстоит очень неприятный разговор с начальством.

Глава девятая

Начальство гневается

Неровный свет керосиновой лампы сообщал внутренностям кабинета уютную и немного таинственную атмосферу. Герман сидел за столом и вглядывался в осеннюю ночь за окном. Немногочисленные сотрудники давно разошлись по домам. Сбежал в родительский дом корнет Вихров: должно быть, его сейчас маменька укрывает одеялом. А губернский секретарь Нагулькин наверняка клюкнул перед сном рюмку, крякнул от удовольствия и тоже улегся. Поручик Рождествин, вероятно, читает на сон грядущий какую-нибудь книгу по истории Сопряжения — Герман видел у него дома таких целую полку. Все отдыхают, один он на посту. Еще есть на сегодня одно важное дело.

За окном раздалось сперва отдаленное гудение, а затем низкий гул. Чуть звякнули стекла, ветер бросил в них пригоршню мелких капель дождя. Герман подобрался и бросился вниз по скрипучей лестнице. Несколько мгновений спустя с ним вместе в темную приемную вошла Таня, одетая в изящный непромокаемый плащ, под которым угадывалось синее форменное платье, отлично подогнанное к ее фигуре.

— Я проездом, — пояснила она. — Есть срочное дело в Новгороде, но вот летела мимо. На метле.

Она усмехнулась, Герман взял ее руку в перчатке и поцеловал запястье.

— Так, сперва о деле, — она вырвала руку и стала подниматься наверх. Герман последовал за ней. — Как я понимаю, у тебя какие-то важные новости? Зачем было теребить магический канал?

— Важные новости, — протянул Герман, — это мягко сказано.

— Ну, давай, что из тебя, клещами тянуть? Вот этого я не люблю! — она остановилась посреди его кабинета, требовательно сложив руки на груди. — Если ты про убийство графского лакея, то не трудись, оно уже прошло в сводке, я читала. Подозрительная история, но, если ты вызвал меня ради нее одной…

И тут Герман рассказал про Ферапонтова и про свою вылазку в эльфийскую гробницу.

— Господи, но какого черта ты не предупредил?! — только и смогла проговорить Таня, когда он закончил свой рассказ на моменте, когда удивленный вахмистр доставил их к дому графа, где Герман позаимствовал у графского лакея чистое пальто и попрощался со своими спутниками. Ариадна, насколько было ему известно, до сих пор болела и никого не принимала, хотя ничего опасного, вроде бы, не было. Герман специально побеседовал на этот счет с навещавшим ее доктором.

— Не предупредил, потому что было некогда, — виновато ответил Герман. — Нужно было решать быстрее. И потом, разве вы санкционировали бы такую операцию?

— Ну… — она слегка поколебалась. — Нужно было бы, конечно, сперва согласовать, я бы направила запрос…

— Вот поэтому я и не предупредил, — огрызнулся Герман.

— Ну, молодец! — подполковник Ермолова всплеснула руками. — Просто золото, а не сотрудник! Взял на себя ответственность, единолично принял важное решение, ни с кем не посоветовавшись! И в итоге героически провалил операцию!

— Я бы не сказал, что она провалена!

— Я бы тоже не сказала, потому что слово «провал» недостаточно емко описывает весь тот пердюмонокль, который ты мне тут сейчас описал! Слово «катастрофа» будет куда точнее!

Герман невольно ей залюбовался — в гневе подполковник Ермолова была невероятно эффектна.

— Серьезно! — продолжала она негодовать. — Мы ведь могли бы оцепить портал, зайти туда с целым взводом жандармов… Зачистить всю эту гробницу к чертям собачьим, провести нормальное исследование. А теперь осколок уничтожен, информация потеряна, даже казенный профилизатор ты потерял.

— Профилизатор я вернул, — кисло ответил Герман. — Но вот ничего стоящего он не зафиксировал, это да.

— Да если бы только это! — Таня поморщилась. — А то, что ты засветил свое умение перед неподготовленными людьми, которые не должны ничего знать об Узорешителе, это как? А одна из них, между прочим, дочь известного консерватора, человека из другого лагеря. Человека очень опасного. Да, мы, конечно, хотели бы привлечь его на свою сторону, но пока он еще наш противник.

— Сомневаюсь, что она побежит рассказывать отцу о случившемся, — вставил реплику Герман. — Нет, для мадемуазель Уваровой это была просто шалость, приключение, о котором ее родителям лучше не знать, если только она не хочет быть запертой в своей комнате с приставленной охраной.

— Твое счастье, если так, но мы не можем так рисковать, слышишь ты?! И потом, это само по себе еще полбеды, но главное-то в том, что ты держал в руках улики, которые позволили ли бы изобличить флороманта! Держал — и упустил! Все расследование пошло псу под хвост, результатов — ноль!

— Как это ни странно, результаты есть, — произнес Герман. Таня вопросительно на него уставилась, снова сложив руки на груди.

— По крайней мере, есть версии, — продолжил он несколько менее уверенным голосом. — Вот смотри. Мы точно знаем, что в осколке действительно кто-то был, и это, вероятнее всего, человек, связанный с Залесским. Напрашиваются две версии. Первая — что это был Пудовский. Он-то и прибрал к рукам эльфийский артефакт из гробницы.