Через два дня мы нашли место, о котором мечтали. Нас очаровала лощина среди холмов, поросшая кустами и редкими деревьями. Изогнувшись дугой, ее рассекал ручей, прячущийся среди прибрежных скал. Вода в нем оказалась холодной, чистой и вкусной. Вокруг имелся отличный выпас: на равнинах и низких холмах росла главным образом бутелова, а на горных вершинах — пырей.

Мы загнали стадо в низину, окаймленную скалами, а сами начали возводить хижину под сенью деревьев. Хакер, Мэдден и я в основном занимались строительством, а Хэнди Корбин и Джим Бигбеа тем временем сторожили скот. Иногда им удавалось подстрелить вилорога или оленя, а как-то раз даже бизона. Неделя проходила за неделей, не принося никаких признаков беды.

— Думаешь, мы от них отделались? — спросил однажды Мэдден.

— Нет, — ответил я. — Они еще придут.

— Чует мое сердце, что ты прав, — согласился со мною Джим.

Мне, как самому искусному среди нас плотнику, пришлось вырубать в бревнах пазы. Зима предполагалась холодной, и мы срубили добротную хижину, замуровав все щели, сложили здоровенный камин, который можно было топить большими поленьями. Каждый день я посылал одного всадника исследовать окрестности. Вечером он пересказывал нам все, что видел. И поскольку все мы, как и большинство скотоводов, обладали развитым чувством местности и общими представлениями о географии, у нас вскоре сформировалась картина окружающего наше ранчо пространства.

— Надо бы нам накосить сена, — заметил я. — Так что ищите подходящие луга.

Мы выволакивали из леса сухие деревья, собирали валежник, и вскоре изрядная поленница дров возвышалась, как бастион против надвигающейся зимы. За все время нам никто не встретился, даже индейцы.

Когда с гор потянуло холодом, у нас уже в лугах стояли стога сена. Используя скалу, как надежную защиту от ветра, построили укрытие для скота. Работа спорилась, и мы не знали беды.

Но все же я беспокоился. Не столько о том, что нас могут найти Кэкстон Келси и Ла-Салль Принц, сколько о том, куда запропастился Тарлтон.

Заключая договор в Абилине, он предупредил, что присоединится к нам вместе с еще одним стадом до Нового года. Ему стоило уже поторопиться, если он собирался встретить с нами праздник. На протяжении многих миль почты здесь не существовало, и лучшим способом добыть хоть какие-то сведения было съездить в Шайенн или форт Ларами, который находился даже чуть ближе.

К тому же если Тарлтон гнал стадо, то нам следовало бы присматривать за дорогой. Потому что он тоже знал, что мы отправились в Вайоминг.

Должен сказать, что все обстояло не так безнадежно, как кажется, потому что в 1871 году скота в Вайоминге было настолько мало, что молва указала бы ему, куда мы пошли. Но само место он едва ли нашел бы без нашей помощи.

В конце концов я решил наведаться в форт Ларами. Намеченную работу мы уже завершили, оставалось только присматривать за скотом, соблюдая осторожность по причине угрозы нападения индейцев. Я своим все так и выложил:

— Беру двух человек. Так что тяните карты, кому из вас ехать.

Жребий выпал Корбину и Хакеру, но Том швырнул свою карту обратно в колоду.

— Вместо меня поедет Коттон, — заявил он. — Он молодой, пусть насмотрится на девчонок перед долгой зимовкой.

Пожелтели листья, пожухла трава, жестокий, холодный ветер подул со склонов Биг-Хорна. Глядя на такую погоду, ковбой вообще начинает сомневаться, нужна ли ему зарплата.

Миновав Перевал-через-Вал, мы заспешили в форт Ларами, но не прошло и часа, как наткнулись на первый след — дюжина неподкованных пони двигалась в западном направлении с небольшим отклонением к югу.

— Идут без волокуш, — заметил Корбин. — Это не просто переезд из одного лагеря в другой. С ними нет ни женщин, ни детей.

— Может, охота, — предположил Коттон Мэдден.

Мы продолжили путь, а на закате снова повстречали следы, также ведущие в юго-западном направлении. На этот раз ехали четыре всадника.

Биться об заклад никто бы не стал, но все мы всерьез призадумались. Это могло ничего не значить, но даже до нас доходили слухи, что шайены собираются вместе и выходят на тропу войны.

Форт Ларами был самым крупным гарнизоном из всех, что я видел. Он располагался на равнине в излучине реки Ларами, названной по имени франко-канадского зверолова Жака Ларами, убитого в 1820 году индейцами. На протяжении многих лет со времен своего основания в 1834 году форт оставался центром торговли пушниной и перевалочным пунктом для людей, отправляющихся на Запад.

Форт представлял собой настоящий город со множеством всевозможных строений, половина которых сосредоточилась вокруг плаца, а остальные располагались в беспорядке, без всякого плана. С наступлением осени окрестные холмы приобрели бурый цвет, а почти все растущие вдоль реки деревья сбросили листья.