Однако вся штука заключалась в том, что в повозке ехала девушка; каким бы подлым я ни был, не по мне оставлять ее на растерзание стае волков. Просто не по мне.

Каждой своей клеточкой я чувствовал, что надо бежать, однако я развернул коня и направился к броду.

И к большим неприятностям.

Выше брода я увидел трех всадников: Стив Хукер, Текс Паркер и Чарли Хэрст перегораживали тропу. Они просто сидели, положив винтовки на седла. Стив Хукер нагло ухмылялся. Он был уверен, что я остановлюсь.

— Привет, ребята, что-нибудь нужно? — окликнул я их.

— Поворачивайте коней и убирайтесь отсюда! — заорал Хэрст. К этому времени мой мустанг подошел к ручью.

Глубина здесь была не более восьми дюймов, дно твердое и каменистое. Я пришпорил Серого, промчался по воде, взлетел на берег и врезался прямиком в троицу.

Они наверняка ожидали, что я встану на берегу и затею с ними перебранку, но когда впереди беда, я не болтаю, а действую, поэтому, поравнявшись с ними, выпустил поводья и двинул винчестером вправо и влево.

Хэрст попытался увернуться, однако приклад попал ему в голову чуть пониже уха, и он свалился с седла. Паркер потянулся ко мне, и я ударил его дулом в висок. Раздался глухой треск, и он отключился. Схватив поводья в тот момент, когда конь разворачивался, я взял на мушку Стива Хукера. Он уже поднимал свой винчестер, поэтому я выстрелил, нарочно приподняв прицел, и прострелил ему правое плечо. Хукер дернулся, уронил оружие, но усидел в седле и начал ругаться.

— У тебя еще цела левая. Хочешь остаться совсем без рук? — спросил я.

— Какого черта! — закричал он на меня. — Тебе известно, кто эти парни?

— Конечно. Ты привел людей Билла Коу. Передай ему, если захочет меня найти, то знает, где искать.

— Думаешь, не захочет?

— Правильно. Я знаю Коу, а он знает меня. Чтобы он начал охоту за мной, тебе придется заплатить ему целое состояние.

К ручью спустилась повозка и резко затормозила.

— Что происходит? — крикнул Лумис.

— Ничего особенного, — сказал я, спешиваясь, взял Паркера за шиворот и оттащил с тропы. Оба коня раненых бандитов убежали и теперь паслись вдалеке.

— Проезжайте. Эти парни хотели остановить нас, но потом передумали.

Лицо Пенелопы было бледным и испуганным.

— Эти… Эти люди погибли?

— Нет, мэм. Завтра у них будет болеть голова, только и всего.

— Неужели нельзя было обойтись без бойни? — раздраженно спросил Лумис.

— Если хотите перейти ручей, то нельзя. Вы наняли меня, чтобы доставить вас до места назначения в целости и сохранности. Этим я и занимаюсь.

Развернув жеребца, я направился дальше по тропе, повозка загрохотала по камням за мной. Мне было наплевать, что подумал Лумис, однако выражение лица Пенелопы тревожило. Большинство только по наслышке знает о насилии, не встречаясь с ним лицом к лицу и уж вовсе не представляет, как себя вести с людьми, исповедующими насилие. Но я давным-давно понял одно: с ними нельзя терять времени на разговоры, если есть что сказать, выложи это потом, когда враг побежден.

Сопровождая повозку, я все время искал следы тяжело груженного фургона. Вдруг Карнсы обогнали нас? Никогда не следует недооценивать противника, за это можно заплатить слишком дорогую цену.

Мы проезжали по местам, открытым и пустынным. Коричневато-желтая трава, ярко-зеленая молодая поросль меските да кактусы причудливой формы — вот и вся растительность. В кустах непрерывно звенели цикады. Попадались гремучие змеи, свернувшиеся клубком, они спали в тени.

В этих краях бродили бизоны и носились быстрые как ветер дикие мустанги. Быть может, у меня никогда не будет много денег, но память об этой первозданной земле, еще неосвоенной и незаселенной, память о красивейшей земле, которую когда-либо видел человек, останется со мной навсегда.

Мой жеребец тоже чувствовал себя в своей стихии. Всякий раз, когда мы поднимались на вершину холма он нервно раздувал ноздри, вдыхая пряные запахи прерии, закидывал голову, прядал ушами и с радостью полноты жизни мчался вперед. Мы с мустангом были частью этой земли. И он, и я подчинялись тем законам, которые она диктовала.

У ручья Хукер упомянул Уильяма Коу. Я никогда не считал его бандитом мелкого пошиба. Коу верховодил шайкой, скрывавшейся в каменном форте, недалеко отсюда на реке Симаррон — настоящее разбойничье гнездо. Его люди отличались жестокостью и неопрятностью. Коу был человеком спокойным и уравновешенным, даром что бандит, его трудно было спровоцировать на необдуманные, дурацкие поступки. Мне не нужны были проблемы с Коу, а ему — со мной… если только не предложить ему достаточную цену за мою голову.

Вот когда мы выкопаем золото — целых триста фунтов — цена как раз окажется подходящей. А до тех пор Коу едва ли будет мне мстить за то, что я потрепал его людей. Он посчитает, что они уже выросли из детских штанишек и могут сами за себя постоять.

Коу хорошо знал меня, в юности мы даже одно время дружили. Он понимал, что я — тертый калач, так просто голыми руками меня не возьмешь, и от своего не отступлюсь: в трудной ситуации набычу шею и попру напролом. Каюсь, в моем характере были и необузданность и безрассудство. Конечно, лучше всего действовать с холодной головой, но иногда на меня что-то находило, и я начинал палить во все, что движется, либо кидался с кулаками на любого, кто попадется под руку. Потом казнил себя за такие выходки, понимая, что когда-нибудь они доведут меня до могилы. Но…