Возможно, я просто был измучен после многих лет жизни с ее ядом. Может быть, вначале она была по-настоящему напугана, и ее беременность, наш брак не были ловушкой.

Имело ли это значение? Теперь между нами все кончено.

Сиенна получила именно то, что хотела — зарплату мужа из НФЛ и шанс выкинуть Милли из своей жизни. По крайней мере, я тоже получил именно то, чего хотел.

Джоуи.

— Что ты хочешь, чтобы я сказала на это, Форд? — спросила Милли.

— Ничего. — Я грустно улыбнулся ей. — Мне жаль, что я не принял сотню решений по-другому. Прости за ту боль, которую я тебе причинил. От всего сердца, прости.

Она взяла свой стакан, собираясь выпить, но поставила его на стол прежде, чем край успел коснуться ее губ.

— Я поцеловала тебя. Я думала, что вы расстались, поэтому я поцеловала тебя. Это было изменой?

— Нет.

Милли с трудом сглотнула.

— Но ты все еще любил ее?

— Никогда, даже после того, как мы поженились.

— Я думала… — Тень облегчения промелькнула на лице Милли. — Я поцеловала тебя и подумала…

— Ты подумала, что не нравишься мне в этом смысле.

Она кивнула.

— Я подумала, может, ты пожалел об этом. Что ты хотел быть просто друзьями, а я перешла черту.

— Нет, Миллс. Я никогда не жалел о том поцелуе.

Да, это застало меня врасплох, но я тоже поцеловал ее. А она сомневалась в этом, ей было стыдно за это… Черт возьми, я был таким мудаком. Все те чувства, которые она испытывала за эти годы, были из-за того, что я был гребаным трусом.

Вместо того, чтобы поговорить с Милли, я отгородился от нее. В тот момент, когда Сиенна вручила мне тест на беременность, я отдалился от Милли. Перестал отвечать на ее сообщения. Пропустил наш урок философии, чтобы избежать встречи с ней. Так совпало, что это было сразу после нашего поцелуя.

Неудивительно, что Милли подумала, что из-за этого поцелуя я стал призраком. На самом деле я тонул. Моя бывшая девушка, женщина, которая ненавидела Милли всеми фибрами души, была беременна моим ребенком, угрожая отказаться от него. В то время единственным выбором, который я видел, было пожертвовать своей дружбой с Милли и отпустить ее.

— Я должен был поговорить с тобой. Но я пытался поступить правильно ради Джоуи. Это никогда не касалось Сиенны. Это всегда было ради моей дочери.

Милли снова повернулась к стакану, ее палец снова обвел ободок.

— Я не хочу причинять тебе боль. Я понятия не имел, что ты работаешь в УШС, не говоря уже о спортивном департаменте. Иначе я бы первым пришел к тебе.

Она кивнула, все еще избегая зрительного контакта.

— Ты никогда не искал меня?

— Нет, — признался я. — Но не потому, что не думал о тебе.

Она молчала.

— Я здесь, — сказал я. — Я хочу быть здесь. Хочу хорошо поработать и дать Джоуи хоть раз в жизни почувствовать себя нормальной.

Еще один кивок.

Это был момент, когда мне следовало заткнуться. Когда я должен был быть удовлетворен тем, что вообще смог с ней поговорить и что она выслушала. Но вытащил ли я свою задницу из этой кабинки? Оставил ли я ее в покое, чтобы позволить двигаться дальше?

Нет. Потому что, когда дело доходило до Миллисент Каннингем, я не был готов признать, что игра окончена. Еще нет.

— Я бы хотел начать сначала.

Это привлекло ее внимание. Ее лицо повернулось к моему, а карие глаза расширились.

— Начать что?

Нас.

— Дружбу. С нее и мы и начнем. Думаешь, ты могла бы снова стать моим другом?

— Может быть, — прошептала она.

Это не было отказом. И на сегодня я восприму это как победу.

— Справедливо.

Я выудил из кармана бумажник и положил на стол стодолларовую купюру. Затем выскользнул из кабинки, готовый отправиться домой к своему ребенку, когда Милли остановила меня.

— Форд?

— Да?

— Джоуи повезло, что ты ее отец. Что ты сражаешься за нее.

— Я всегда буду сражаться за нее.

— Хорошо. — Она кивнула, затем отвернулась, чтобы скрыть навернувшиеся на глаза слезы.

Отец Милли умер, когда она училась в восьмом классе. Он был пилотом и погиб в автомобильной катастрофе по дороге в аэропорт. Из всего, что она рассказывала мне о нем, я понял, что он был тем типом отца, который надрал бы мне задницу за то, что я разбил сердце его дочери.

Я бы позволил ему.

Если бы какой-нибудь мужчина причинил Джоуи такую боль, он был бы мертв. Я всегда буду бороться за свою девочку.

Но, возможно, пришло время побороться за кого-то другого.

За себя.

Возможно, пришло время побороться за то, чего я хотел.

На данный момент я хотел красивые карие глаза и мягкие шоколадные волосы.

— Увидимся на работе, Милли.

Глава 8

Милли

— Где ты была? — cпросила Отем.

Я не могла вспомнить, когда в последний раз она отвечала на мои телефонные звонки «привет», но это была Отем. Она была непримиримо прямолинейна и считала большинство любезностей пустой тратой времени, особенно для своих самых близких друзей.