– А на домашних яичках, да в русской печке, только такая и получается.

За завтраком бабка Матрена сказала:

– Письмо твое родителям отослала с Михеичем, он сегодня опять на станцию ездил, за внучкой. Может, вам с ней подружиться, а то, что тебе со мной – старухой целыми днями делать? Так и заскучать недолго.

– Что ты, бабуля, мне с тобой совсем не скучно! А кто у нас Михеич?

– Так, дед Матвей, тот, что вчера тебя привёз – Михеич и есть, а внучка у него – Верка, в районе живет с родителями, в техникуме учится. К деду каждое лето ездит с измальства. Твоя ровесница, примерно.

– Можно и с Веркой познакомиться, – не все же девчонки такие стервы, как Оксанка, – подумалось Марине, – а еще тут есть кто из молодых?

– Летом у нас молодых всегда много, к кому внуки, к кому дети едут. Только ко мне все посторонние люди, – вздохнула бабка Матрена.

– Какие еще, посторонние? – не поняла Марина.

– Так, лечиться народ едет, разве откажешь, если помощи попросят?

– Неужели и вправду можно серьезную болезнь без лекарств вылечить? Как-то не верится, – усомнилась горожанка.

– Я институтов не кончала, болезни лечить не пробовала, а человека вылечить можно, главное, причину найти, отчего в человеке хворь завелась. Ты думаешь, девонька, что живёт человек, живёт, и вдруг, не с того не с сего, возьмёт, да и захворает? Нет, не всё так просто в этом мире. Ну, ежели, конечно, он с дерева свалился да спину повредил или ногу сломал, то тут всё ясно. Да и то, чего ему на дереве делать, если он не мальчишка хулиганскго возраста. А вот, ежели вроде причина не видна, а человек сохнуть начал на корню, как дуб, который червь изнутри гложет? Что тогда? А, вот тогда, моя милая, надо этого червя найти. А, найдя, изловить и вывести из человека.

– Какого ещё червя, бабуля? – не поняла Марина.

– Ну, зависть, например, чёрную, она же сглазом, называется. Гордыня бывает, ненависть, ревность, да всякого много. Но зависть самый ядовитый червь, уж поверь мне.

– Почему?

– Да, потому, что она порождает всех остальных червей. Если человек сам завидует кому-то, то он и ненавидеть начинает, до звериного состояния дойти может в исступлении, и ревновать может также исступлённо, даже без любви.

– А, гордыня, как же?

– Тоже зависть, только наоборот, гордец, выставляя напоказ то, что только ему доступно, сам зависть в других порождает и питается ею.

– А сглаз тогда, что такое?

– Это когда зависть, питаясь соками человеческими, такую мощь обретает, что может навредить не только завистнику, но и предмету зависти. Вот слышала, говорят: «чёрной завистью завидует», ну а от чёрной зависти до сглаза рукой подать.

– А, как же, бабуля, такого червя изгнать можно?

– Тут в двух словах не расскажешь, на каждый случай, свой способ. По-разному бывает, такие чудеса видеть привелось, не поверишь, и ничего – справлялась с Божьей помощью, – перекрестилась Матрёна, глядя на образа. – Много народу приезжало, теперь уж не так часто, я старая стала, сил не на все хватает, но и сейчас нет-нет, да и нагрянет, кто… Ладно, хватит об этом, пойдем с Веркой знакомиться…

Знакомство с Веркой состоялось, девицей она оказалась веселой и энергичной. Глядя на неё, Марине всё время хотелось улыбаться, потому, что Верка напоминала солнце. Невысокого роста, крутобёдрая не по годам, рыжая, да ещё и в мелкую кудряшку, со смешными хвостиками, перехваченными разными резинками. Непослушные подволоски выбивались вокруг конопатого курносого лица и создавали пышный солнечный орел, вокруг. На мир Верка смотрела широко распахнутыми круглыми зелёными глазами, обрамлёнными такими же, как волосы рыжими длинными ресницами…

А после знакомства с Веркой, Марина вскоре подружилась и с остальной молодежью. Все они здесь у бабок и дедов, можно сказать, выросли, и все им было с детства знакомо. Вечерами собирались на танцульки, как называл дед Матвей здешнюю дискотеку на свежем воздухе, днём бегали на речку купаться, крутили летние деревенские романы. Марину приняли в компанию с удовольствием, из такой дали-далёкой она была одна, многие ребята и в Москве-то никогда не бывали, расспрашивали столичную гостью обо всём, удивлялись её рассказам, а она удивлялась в ответ. Одним словом, Марина влилась в молодёжный коллектив с удовольствием и уже думать забыла и про змеюку подколодную Оксанку, и про недоумка Антоху.

А дней через несколько, когда все развлечения надоели, девчата собрались в лес, по грибы. Чуть свет, прибежала Верка:

– Баб Матрен, отпусти Маришку за грибами, мы недалеко, к обеду вернемся!

– Да спит она еще, жалко будить, – вяло отказывалась Матрена.

– Встаю, встаю уже! – вскочила Марина.

– Не надо, Мариночка, не ходи! Ты леса не знаешь. Что-то мне волнительно, как-то на душе, не ходи, – уговаривала бабушка.

– Да за кого ты меня, баб Матрен, принимаешь?! Нас много, далеко не пойдем, лес знаем и Маришку не бросим! Или в Чудище Поганое всё ещё веришь? Так это – романтическим дурёхам сказки на ночь! – смеялась Верка.